Иероглиф «Любовь»

Самым небрежным тоном смуглая красавица спросила:

– О мой владыка, но разве может моя скромная вышивка быть достаточным подарком для императора Хошиди?

– Не беспокойся, – ответил император и пригубил вина. – Своему побратиму я пошлю и золота, и тэнкинского шелка, и драгоценных камней, и породистых скакунов. Даже двух щенков священной императорской собаки подарю я ему.

– Тогда к чему же еще и вышивка? – не сдавалась Шэси, и мы понимаем причину ее упрямства.

– Я хочу, чтоб побратим узнал, сколь искусна моя главная наложница, – ответил император.

Шэси впервые за все время своего пребывания во дворце испугалась.

– Ничего подобного, государь! Разумеется, я исполню все, что повелите.

– Отлично! – сказал государь. – А я уж было подумал, что ты вздумала капризничать, мне же весьма неприятны капризули… Выпьем еще вина!

Государь взял чашу, отпил и стал поить Шэси вином из своих уст.

Пир закончился далеко за полночь. Опьяневшего государя слуги на носилках отнесли в его опочивальню, Шэси же, против обыкновения, не отправилась вместе с ним, а велела подать себе паланкин и прибыла в свои покои во дворце Восточного Ветра. И только там она дала выход накопившемуся в ней гневу вперемешку со страхом и яростью. Она без устали пинала, щипала и колотила служанок, пришедших переодеть ее ко сну, рвала им волосы и хлестала по щекам. Служанки же не смели ни вскрикнуть, ни заплакать.

– Мерзавки! Негодницы! – вопила Шэси. – Я растерзать вас готова!

Никто не понимал причин этой жестокости. Наконец, немного успокоившись, Шэси выгнала прочь всех служанок и, рыдая злыми слезами, бросилась на свою роскошную постель. Тут к ее горлу внезапно подкатила тошнота, Шэси свесилась с кровати и извергла из себя все съеденное и выпитое на пиру. При этом все ее тело будто кололи раскаленными иглами.

– Мне худо! – застонала Шэси. – Эй, кто-нибудь! Гуй, Чэнь, где вы? Идите сюда, мерзавки! Ах, меня, верно, отравили!

Вбежали служанки, одни принялись прибираться в комнате, другие хлопотали вокруг столь внезапно разболевшейся Шэси.

– Меня отравили, отравили! – кричала Шэси. – Ах, проклятые завистники! Всех казню!

Тут одна из служанок предложила послать за императорским лекарем, господином Босюэ. Уж он-то наверняка определит причину недомогания госпожи Шэси.

Лекарь Босюэ прибыл немедленно.