Затишье. Легенда Гнилого князя. Начало

Сделалось безразлично, что будет с беловолосой девушкой, и что за карга с клюкой разгуливает в чистом поле, в пяти километрах от города.

Привязанная девушка успокоилась, расслабилась и засопела. Может, подействовало лекарство? Снотворное ей вкололи?

Бабка опять поманила пальцем, и на этот раз Майкл подошел: что проку спорить с бесноватой старухой. Спросил для очистки совести:

– А куда ее?

– Дак в больничку, – заулыбалась старуха, показав гнилые пеньки зубов. – Всех из Тихого Леса туда везут, кого в карантин, кого… того…

Майкл не успел спросить про «того», прибежала ошалевшая мать, схватила за руку, потащила.

– Миша, ну где же ты ходишь! Нам нужно сдать кровь на анализ!

– В смысле? – разом очнулся Майкл, скинув кошачью дрему. – Даже в столице такого нет, что еще за порядки?

– В столице нет, но здесь не столица, – очень серьезно сказала мать, поглядывая на лес за рекой. – Затишье – это отдельный мир, со своими правилами и запретами.

Через десять минут они ехали дальше, и Майкл зажимал локтем левой руки влажную ватку со спиртом.

– Кто эта девушка? – спросил он мать.

– Пришлая из Белокаменска, – ответила та, подумав. С пренебрежительной интонацией, словно чужаки были тут диковиной, а сами они люди местные, просто ездили в город на выходные. – Сунулась в заповедник, глупышка. А там цветение сор-травы. Говорят, аллергический шок.

Майкл кивнул, хотя не поверил. Он ясно слышал про красную гниль. Да и бабка девчонку окрестила «гнилушкой».

Затишье возникло вдруг. Не было, потом раз – и вот оно. Словно проехали какой-то барьер, защитный невидимый купол. Он помнил разнотравье и рощицы, высокий берег речушки. Но что-то сдвинулось в мире, и на месте полей проросли сады, старые корявые яблони, готовые вскипеть молоком.

Мелькнула избушка за добротным плетнем, почему-то одинокая в чистом поле, про такие говорят – на отшибе.

– Вот это кунсткамера! – фыркнул Майкл.

Таких странных домов он прежде не видел.

Будто кто-то опрокинул коробку Лего и собрал жилище из деталей конструктора, скрепляя их наобум, как придется. На длинных тонких опорах – колоннах, больше похожих на сваи, – поместил основание в один этаж, с огромными панорамными окнами, почему-то замазанными черной краской.