СатАна. Ледяное сердце. Том 2

Неживое существо, функционирующее без какого-либо участия магии – уму непостижимо! Но кто же был способен создать подобное?

Мерлих тяжело вздохнул, перебирая в руках поступившие с утра бумаги со всевозможными рапортами и отчётами. Их содержание было безразлично ему целиком и полностью – он лишь вскользь просматривал их, один за другим откладывая в сторону. Ему всего лишь нужно было хоть чем-то занять свои руки, пока все его мысли работали в совершенно другом направлении. Он думал о вчерашней ночи, которая фактически обернулась для него крахом.

Нет, Алара тоже хороша! Что он ей говорил? Пока не трогать Сатану, попытаться сблизиться с ней – и только! Но его подопечная как всегда всё сделала по-своему! И вот теперь где она? У него нет ни единой зацепки, чтобы выяснить хоть что-то о её судьбе. Только размытая образ-картинка, полученная при помощи обряда, из содержания которой только и ясно, что нечто металлическое, схожее по строению с человеком, уносит Алару куда-то в небо.

А может поработать над воспоминаниями? Извлечь их в кристалл, а затем попытаться выжать максимум информации. Можно ещё и техотдел подключить – пускай они там колдуют со своими анализаторами, может чего и выяснится…

Однако, даже если это и прольёт свет на исчезновение Алары, далеко не факт, что её удастся вернуть живой и невредимой. А между тем существовала и другая проблема. Тёмный. Он выбрал себе довольно-таки сильное тело и, что самое главное, подобрался к Сатане настолько близко, что и представить было нельзя.

В дверь тихонько постучали. Хотя это был даже не стук, а скорее еле заметный шорох, больше похожий на то, как скребётся мышь. Причём сходство было настолько сильным, что Мерлих, наверняка, смог бы его с лёгкостью спутать, если бы точно не знал, что никаких грызунов в резиденции Клана не водится.

– Войдите, – устало отозвался он, откинувшись в кресле и сжав кончиками пальцев свои вески.

В кабинет вошёл всё тот же служитель, однако заместо всегдашнего синего комбинезона сейчас на нём были тёмный пиджак и брюки ему в тон, что вкупе с его светлой взлохмоченной шевелюрой выглядело совсем уж нелепо. Ещё нелепее, чем та рабочая униформа, от которой Мерлих сам его и убедил избавиться.