Ночная няня и кошачья магия

Но маму это не трогало, и гениальный дед ставился в пример по любому поводу.

– Мне бы с ним встретиться, – фыркнула Сона, будто сердитая кошка, – я бы ему колтуны расчесала! За то, что такое имечко выдумал!

Но на самом деле встречаться с дедом было боязно до озноба.

Она подхватила сумку и поспешила за дверь, спасаясь бегством от новых нотаций.

Велосипед ждал у крыльца. Сона вывела аппарат за калитку, лихо вскочила в седло и понеслась по улице.

Начало мая выдалось жаркое, и всё время казалось, что будет гроза.

Ночью свежело, и лишняя влага выпадала блестящей росой. В свете фонарей еловые ветки оборачивались рождественской мишурой, и Соне рисовалась зима, снежная и весёлая. С ней всегда было так: ждала летом зимы, а в декабре мечтала о лете.

Ехать ночью одно удовольствие: по укутанным туманом тропинкам, по мосточку над говорливой рекой, мимо закрытой церкви при кладбище – к ярким огням и гирляндам парка рядом с ратушей Альхенгофа.

Сона взглянула на телектрофон: половина одиннадцатого, ужас-ужас!

От дачного посёлка «Скрипичный ключ» до центральной улицы Альхенгофа полчаса отчаянной работы педалями. Стоило поднажать, чтобы приехать к сроку. И вместо неторопливой прогулки получилась гонка с препятствиями.

Сона упрела и выдохлась, а упрямые волосы торчали спиралями, вырвавшись на волю из хилых косиц. Раскрасневшаяся и растрёпанная, Соната Энтони Ландер, девочка из приличной семьи, добралась до главной больницы и позвонила в неприметную дверь с кратким названием «Морг».

Долго не открывали. Так долго, что Сона забеспокоилась. Потом кто-то посмотрел в глазок и стал разглядывать девочку. Решив, что Сона на вид безопасна, дверь отворили с противным скрежетом.

– Чего тебе? – спросил сторож. – Лучшего места для игр не нашла?

– Новенький! – догадалась Сона. – А дядя Семён куда делся?

– Заболел Семён, – озадачился сторож.

– Ночная няня! – часы на ратуше бодро сыграли имперский марш, и стрелка сдвинулась с цифры «одиннадцать». – По срочному вызову. Так я пройду?

От сторожа пахло вином и капустой, он занимал весь проход и отчётливо скрипел извилинами. Понять, зачем девочке двенадцати лет ночью приспичило в морг, было выше его способностей!

Помощь пришла в тот миг, когда Сона восстановила дыхание и раскрыла особым образом рот.