Ночная няня и кошачья магия

Вольдемар бросил рыбу и налёг на весла, только скрип стоял по реке.

Вскоре показалось кладбище, спускавшееся к самой воде. Покосившиеся кресты, купол заброшенной церковки. Развалившиеся мавзолеи среди зарослей крапивы и сныти. Муня вырвался из рук Дениса и устроился на кресте, горделиво озирая окрестности.

– Не вздумай тут кукарекать! – перепугалась Сона.

– Хорошо, – оценил Вольдемар убежище. – Тихо, вольготно. Правильно. Я буду спать здесь! – указал на дыру, скрытую лопухами. – Есть решетка, можно закрыть.

– Главные трудности впереди, – сломала Сона благодушный настрой. – И только сунься в посёлок, мигом тебя сдам дознавателям! А ты, – ткнула пальцем в Дениса, – забирай с собой петуха! Иначе разбудишь всё кладбище, и никто тебя не спасёт.

– Солнце встаёт, – загрустил Денька. – Дядя Вольдемар, тебе пора. Я хотел сказать, но не смог, всё казалось: глупые нежности… Я люблю тебя, дядя. Ты так мне нужен!

Вольдемар улыбнулся племяннику и полез обустраиваться в новом логове.

5. Королевские дознаватели

Соната не стала возвращаться в больницу.

Если подумать, какой в этом смысл?

Беспорядок уберут без неё, когда персонал проснётся. Постояльцев вернут в номера, полы вымоют, дверь приколотят. Всё равно её выгонят за переполох! И лучше узнать об этом попозже.

В жизни нет справедливости. Всё хорошее отобрали вместе с волшебным голосом.

Сона брела пешком по тропинке, благо от кладбища до посёлка недалеко идти. Как добирался до дома Денька, ей было всё равно.

Обычно магии голоса хватало на семь часов. Целых семь часов здорового сна, без кошмаров и слёз в подушку! Значит, в главной больнице проснутся часам к десяти утра. Если дознаватели приедут раньше, им придётся терпеливо ждать. Нет в природе такого средства, чтоб разбудить усыплённых Соной.

Разве что чёрный петух?

Что ж это за птица такая, что устояла перед голосом Соны? Почему от крика чёрного кочета просыпаются все подряд? Денька сказал: поисковый петух.

Сона зевнула, потёрла глаза. Длинная выдалась ночка.

Она скрипнула калиткой, пробралась в дом, осторожно, чтобы не разбудить маму. Мама очень не любит садиться за руль после бессонной ночи, а ей ехать в светомобиле на другой конец Альхенгофа. В отличие от семьи Ландер, мама не выступала на сцене. Зато лихо продавала дома и ходила в любимицах у начальства.