СатАна

– Достопочтимый Суд, – защитник так же был само спокойствие, – Мне только что поступили очень важные сведения, в связи с которыми я бы хотел в рамках данного слушания допросить священника Юсайтуса, бывшего в тот вечер в храме.

– Защитник Рэснэроз, Суду не очень понятна ваша просьба, ввиду того, что Юсайтус уже был допрошен в ходе следствия. В его показаниях нет ничего, что могло бы внести в дело какую-либо ясность, поэтому Суд не видит смысла в его повторном вызове.

– Прошу прощения, – твёрдо сказал адвокат, – но сторона защиты обладает несколько иными сведениями.

– Хорошо, будь по-вашему. На заседание Суда Светлейших приглашается личный священник клана Тарвати Арсинг Юсайтус. Прошу проводить его в зал.

Слова ворвались в пространство новым эхом. Сатана не видела, кто из присутствующих сорвался с места, чтобы исполнить высокую просьбу, но не прошло и нескольких минут, когда большие двери зала распахнулись и в них появилась высокая фигура в тёмном облачении. Широкая длинная ряса позволяла без труда угадать в пришедшем богослужителя.

Священник неторопливо прошёл по краю боковой трибуны и остановился у изящной деревянной стойки, по левую руку от Сатаны. Свет, падавший ему на лицо, позволял различить уже совершенно старческие черты, которые лишь подчёркивала длинная грязно-серая растительность, скрывавшая под собой всё ниже кончика носа. В то время, как макушка священника была гладко выбрита, отражая в себе и без того яркое местное освещение. Что ж, как бы то ни было, на нимб всё равно не тянет.

– Арсинг Юсайтус, вы были вызваны Судом Светлейших для дачи показаний по делу об убийстве верховного адепта клана Тарвати Хейдо Борна. Судом вы обязуетесь говорить всё, известное вам о произошедших событиях, а так же отвечать на все относящиеся к делу вопросы, которые могут поступить к вам во время заседания. Всё ли вам понятно?

– Добрый день, уважаемый Суд, – священник осуществил лёгкий поклон, – Да, мне понятно всё, что от меня требуется. Я расскажу всё то, что известно мне о данном злодеянии, да не позволит воля Пресвятейшего моим устам утаить хоть что-то, могущее изобличить истинного виновника.

– Хорошо. Можете начинать.

– Спасибо, – священник ещё раз поклонился, – Как я уже говорил ранее, в тот день в четыре часа я удалился в свою келью, чтобы осуществить молебен за души заблудших, обратившихся ко мне с покаянием. Я пребывал там уже несколько часов, когда услышал, что кто-то решил посетить Пресвятейший храм.