Одно отражение на двоих

Всегда можно найти выход, подстроиться под обстоятельства и идти вперед большими или маленькими шагами. Где-то там, в родном мире, я не видела впереди никакого просвета, потому что рядом находился отец, который умел отбить желание ко всему на свете. Здесь же была видна забота. Мне впервые захотелось обрести семью, которая у Самилии есть, но которой она не дорожила. Я не она и махать рукой на родных не собиралась, ведь даже отца никогда не бросала, хоть от него и было много проблем.

Исмир быстро летел в паре метрах над землей к краю круга, где и остановился.

На территории купола почти никого не было видно, лишь вдалеке замечались медленно прогуливающиеся люди со своими животными. Зато за защитным куполом кипела жизнь. Именно там громко разговаривали, спорили, ругались, словно на рынке в выходной день.

– Тебе ведь мама дала монетку?

Он спрыгнул с тиаса и подал мне руку, помогая выйти за ним на мощеную крупным булыжником дорогу.

– Эту? – спросила я, показывая медальон, который Патрисия скрыла от остальных под моей блузкой.

Исмир хмыкнул и резко потянулся к нему, но я увернулась и спрятала его обратно, подозревая, что братец может его отнять, как поступила несколько минут назад Вилирия с браслетом. Патрисия ведь не будет просто так давать медальон. Значит, он обязательно пригодится. Вот только для чего нужна непонятная вещица? Есть пара догадок, но кто знает, вдруг я ошибаюсь?

– Ладно, моны пусть остаются у тебя. А теперь иди, – махнул он головой в сторону звена с многоэтажными домами.

– Это все? – удивилась я.

– А тебе разве мало?

Лишь сейчас ко мне пришло понимание, что со мной собрались сделать. Лишив фамилии, они выгоняют на улицу, к простым людям, живущим без магии.

– Исмир, – сделала я шаг к нему, – ты ведь не такой жестокий, каким пытаешься казаться. Да, я подло с тобой поступила, но теперь искренне хочу исправить свою ошибку.

Он ведь не может быть отпетым говнюком. Я много раз видела его отношение к младшей сестре. У меня была возможность изучить, хоть и издалека.

Сейчас же его поведение, манера говорить, постоянные колкости не вязались с тем сложившимся образом. Казалось, он просто отвечал грубостью на грубость, только и всего.

– Нет, Самилия, ты меня не проведешь, хватит, – словно неосознанно отступил он, хмуря брови, а спустя пару секунд и вовсе направился к тиасу.

– Как мне искупить перед тобой вину? – кинула я вдогонку.

Брат замер. Его плечи размеренно поднимались и опускались от тяжелого дыхания.