Одно отражение на двоих

Больше он ничего не сказал, а лишь резко развернулся и вышел.

– Идиотка! – закричала Патрисия и побежала за женихом.

– Моя Сами… Теперь мы свободны от твоей семейки, – и он снова начал приближаться, протягивая свои руки.

– Уйди! – завопила я, отстраняясь, насколько это было возможно. – Не прикасайся!

– Сами?

– Вон отсюда! – на грани срыва закричала я и указала рукой на выход.

Для меня это было слишком. Повышенный голос, ругательства – крайняя мера, к которой не стоит прибегать. Но сейчас наступил именно этот момент.

Мужчине не понадобилось повторять дважды. Он удивился, словно не веря своим ушам, но все-таки послушался. Наверное, мое поведение отличалось от привычного для него. Скорее всего, они с Самилией не один раз встречались в подобных тихих местах и вот так обнимались, позволяя себе намного больше дозволенного.

Разыгрываемый спектакль продолжился. Теперь дверью хлопал уже раздосадованный любовник Самилии. Именно им он и приходился «подруге». Об этом было не сложно догадаться по одному сокращению имени, его страстных порывах и повадках поступать с моим телом, как со своей собственностью.

Вот только я не Самилия! Пусть силами похвастаться не могла, но и идти на поводу у незнакомца не собиралась. Особенно такого, распускающего руки, разрывающего платье, не задумывающегося о последствиях.

Меня трясло. Теперь сложно уже было понять, где обман и кто именно обманывает. Все хорошие люди превратились в плохих, а потом еще и меня приплели к своей свите.

Давно я не позволяла слабости взять надо мной верх.

Но сейчас она навалилась, протягивала ко мне свои загребущие руки и не собиралась отступать. Я всегда думала, что стойкая и могу многое вытерпеть, особенно после издевательств отца, однако сегодняшний день превысил все нормы оскорблений и унижений.

Я перевернулась, чтобы лечь боком на стол, закрыться руками от этого колючего мира и хоть немного совладать с подступающими рыданиями.

– Ну ты и мразь! – раздалось новое оскорбление со стороны двери.

Мужской голос, донесшийся из-за спины, заставил тело напрячься. Я так и не успела лечь на заветную поверхность, чтобы затем свернуться калачиком и дать волю рвущимся наружу слезам.