Одно отражение на двоих

Тельнан нервно вздохнул и тихо, как мантру, проговорил стихотворение:

«Стихии все сойдутся в нем,

И станут шепотом слова.

Пойдет на жертву человек

И примет сталь клинка».

– Что? – округлила я глаза, а после заметила, как в руке жениха появилось оговоренное им холодное оружие. – Нет.

Тельнан улыбнулся и всадил лезвие в мой бок, сразу же отступив назад.

Я опустила взгляд на свое платье, из которого торчала лишь рукоять. От острой боли, пронзившей тело, в легких словно закончился воздух.

Я пыталась сделать вдох снова и снова, но лишь всхлипывала. Казалось, это был розыгрыш, вот только главного героя забыли о нем предупредить. Представление потеряло свою изюминку, как только на белой ткани проступило красное пятно, становившееся с каждой секундой все больше.

Голова вдруг закружилась. Я заметила на себе напряженный взгляд Тельнана. Но больше ничего рассмотреть не удалось, потому что перед глазами все поплыло и темная спасительная пелена накрыла воспаленный разум.

Глава 4

Темнота вдруг расступилась. Я резко открыла глаза и поняла, что лежу на полу. Надо мной с хмурым лицом стоял Тельнан и, судя по его виду, злился.

– Самилия, – испуганно выкрикнула Патрисия, подбегая и приседая возле меня на корточки.

Она осторожно достала нож, чем вызвала очередной вскрик боли, сорвавшийся с моих губ. Едва Патрисия аккуратно передала окровавленный предмет в руки юноше, который служил здесь храмовником, с ее пальцев сорвались желтые нити и устремились к ране.

Второй раз за день меня лечили. Но теперь мама подруги была встревожена не на шутку.

Я заметила слезы на ее глазах и горечь, с которой она закусила нижнюю губу. Патрисия постоянно покачивала головой, словно не верила в происходящее. Однако после женщина часто поморгала, смахнула ненужную влагу с лица и поднялась на ноги, стараясь не смотреть на меня.

– Извините нас, – залепетала она, обращаясь к Тельнану. – Но зачем проводить полный обряд? В ней нет Огня, разве вы не знали?

– Поднимайся, – обратился ко мне Оррелл, отец Самилии, помогая встать на ноги.

Патрисия еще просила прощения у жениха подруги, лебезила, смотрела на того с мольбой, но до меня эти слова уже не доходили. Я бы с удовольствием послушала, вот только Оррелл быстро повел меня за собой, увлекая подальше от посторонних глаз.

– Теперь довольна? – грубо спросил мужчина, заталкивая меня в хорошо освещенную комнатушку.