Одно отражение на двоих

А уж если встречать следующие, то лучше на полный желудок.

– Даже не вздумай в таком виде сесть за стол, – предостерегающе сказала Патрисия, едва я сделала пару шагов к свободному стулу.

На секунду прикрыв глаза, я проглотила очередное унижение. Можно высказаться, ответить, нагрубить, но надо не выдать себя и хоть немного разобраться в происходящем, но не наломать случайно лишних дров.

– Вилирия, отведи ее.

– Но, мам, – запротестовала она.

Некогда возведенный замок из песка сейчас рушился на глазах.

Построенный в моем воображении чудесный мир со звоном разбился на мелкие осколки так же, как и магическое зеркало с моей возможностью вернуться обратно. Будущее, видевшееся Самилии столь ужасным, мне казалось спасительным, ведь там свадьба, Тельнан, другая семья и другое отношение.

Мне пришлось направиться к тягучей лаве, плавно переливающейся за стеклянной стенкой лифта, и там дожидаться сестру Самилии. Научиться бы пользоваться им, чтобы не зависеть от этих чужих для меня людей.

Тогда появился бы шанс сбежать, прекратить эти издевательства и не надеяться лишь на предстоящую свадьбу.

Кабинка лифта нарушила спокойствие лавы, появляясь при приближении Вилирии. Она быстро доставила нас на нужный этаж, уже не вызывая того восхищения вперемешку со страхом – все затмил недавний инцидент.

Я собралась выйти, но не успела сделать шаг, как лифт дернулся, под ногами пропала опора, а ухватиться ни за что не удалось. Руки и колени обожгло от столкновения с полом.

Сзади послышалось нервное фырканье, но оборачиваться на виновницу моего падения не хотелось.

– Хм, – вырвалось из груди от осознания сложившейся ситуации.

Присев, я посмотрела на покрасневшие ладони и словно в трансе провела по ним указательным пальцем. Самая лучшая с виду семья оказалась подделкой. Единственное радовало – меня оставили одну. Хоть и лишили завтрака, я искренне надеялась, что на этом злоключения закончатся.

– Прости, папа, – покачала я головой, только теперь понимая всю глупость своего поступка.

Ведь мне, скорее всего, больше не удастся его увидеть. Я давно перестала чувствовать к нему что-то теплое – от многочисленных оскорблений сердце черствеет. Но за всю жизнь он не успел причинить столько боли, сколько новообретенные родственники за пару минут. Все-таки мне надо было ему помочь, уговорить обратиться к психологу, запретить выпивать, бороться с его удручающими воспоминаниями о маме, а не пускать все на самотек.