Без права выбора

Стук его отдавал в виски, заглушая посторонние звуки.

Я судорожно выдохнула. А едва подняла голову, как заметила яркий свет, вырывающийся из дверного проёма библиотеки. Кто так поздно не спит?

– Папа? – удивилась я, заглянув туда.

Он оторвался от чтения потрёпанной старой книги и указал рукой на кресло по другую сторону от маленького круглого стола. Его бодрствование взволновало. Он последний год не контролировал меня, спускал мне с рук некоторые выходки, даже не ограничивал в перемещениях. Видно, чувствовал вину.

И внешне отец заметно постарел, к тому же потолстел. Чёрные волосы до плеч посеребрила седина, голубые глаза поблёкли, потеряли тот насыщенный цвет, которым я восхищалась в детстве.

– Где ты была? – Даже голос стал тише.

– Что-то случилось? Извини, я не хотела тебя волновать.

– Дочка, где ты была?

Плечи опустились. Я поспешила к пустому креслу и села в него с чувством полной беспомощности. Появление Безгласого до сих пор будоражило сознание. Я не могла отделаться от ощущения крайней безнадёги, чуждого мне и такого дикого… Ощущения, когда жизнь закончена, но ещё нужно жить – идти вперёд, делать шаг за шагом, просто чтобы добраться до последней точки своего пути.

– Я совершила ошибку, папа, – решила признаться.

Он потёр пальцами висок, отложил на столик книгу. Сцепил руки на животе в замок и приготовился слушать. А я не стала утаивать. Во всех подробностях рассказала о нанесённой с помощью эши татуировке, о двух верзилах и несостоявшемся обряде. Правда, на несколько мгновений замолкла, едва упомянула о появлении в храме самого Безгласого.

– Я завтра попрошу аудиенции у графа, – устало выдохнул отец и помассировал переносицу. – Надеюсь, он не станет выдвигать никаких требований.

– Спасибо, папа.

– Дочка, надеюсь, ты понимаешь, что против него я ничего не могу? Будь осторожнее, хорошо? Это опасный человек.

– Знаю, – виновато опустила я голову.

– Граф Уэнтэрн ден Фаргос отправил своего младшего сына воевать на границу с Приморьем, когда тому исполнилось шестнадцать лет.

Шестнадцать, дочка! Неудивительно, что теперь он славится жестокостью. В первом же бою его полк разбили. Горы трупов, стервятники, вонь, добивание выживших, а потом плен. Никому не пожелаю увидеть такое, особенно в столь раннем возрасте.

О том сражении рассказывала мисс Шэйна на уроках истории в школе. Она упоминала о нём вскользь, стараясь не травмировать нашу детскую психику. Но теперь я не боялась голой правды.