Без права выбора

Ноги будто онемели. Я вскрикнула, потопталась на месте, наблюдая, как пол с лёгким потрескиванием покрывается льдом. Вместе с дыханием вырвался густой пар. В носу вовсю защипало от мороза. А от приближающегося шелеста внутри всё скрутилось в маленький пугливый комок.

«Ты наш-ш-ша! – множественный гул голосов раздался сразу со всех сторон. – Навсегда!»

Мрак снова напал на свет. В темноте что-то блеснуло, и рядом со мной появилось оно! Безгласый! Не человек и не эши – нечто среднее, умеющее летать и вселяющее страх в сердца людей.

Высокий монстр в чёрной, не менее уродливой робе с капюшоном, прикрывающим голову. Он будто был соткан из тьмы. Ни свечения глаз, ни каких-либо черт лица. Полная пустота, готовая вот-вот высосать из тебя всю эши, дарованную тебе при рождении.

Чудовище взяло меня за руку чуть ниже локтя – обвило длинными пальцами, заканчивающимися заострёнными чёрными когтями. Кожу в том месте обожгло холодом. Но я даже не пискнула. Застыла от невольного трепета перед могущественным существом и догадки, что он прямо сейчас заберёт меня с собой в Чернолесье.

«Наш-ш-ша», – дохнуло в меня уже сырым холодом, и всё вокруг оживилось.

– Ты чего замолк? – раздражённо произнёс Агфар и заметил, что наши руки больше не соединены.

По периметру храма одна за другой загорались свечи. Гласовник напряжённо молчал. Слева раздавалось еле различимое бормотание ранее тихих верзил. Я же смотрела на место, которого недавно касался Безгласый. Там пульсировало холодом, будто нелюдь не ушёл, остался здесь, чтобы понаблюдать за развитием событий и не позволить мне поучаствовать в обряде слияния эши.

– Где знак? – потрясённо спросил граф.

Он дёрнул меня за руку, внимательно осмотрел запястье.

– Где знак, спрашиваю тебя?!

Пространство вокруг нас стало тяжёлым, потемнело. Я же с трудом подняла голову и посмотрела Агфару в глаза. Разве это имело значение? Ещё год назад я думала, что моя жизнь рухнула, стоило узнать, что я предназначена в служение Безгласым. Тогда была истерика, слёзы, попытки закрыться от мира и не подпускать к себе никого.

Но вскоре боль предательства утихла. Потекли дни, побежали недели, понеслись месяцы. Я посмела надеяться, что Найрита солгала мне. Но нет. Вот оно, доказательство её слов.

– Твой знак – подделка, – процедил граф, да так, что его зубы едва не заскрежетали. Мужчина изменился в лице. Стал мрачным, с колючим взглядом, именно таким, каким всегда представлялся мне этот жестокий завоеватель Приморья.