Как же я тебя ненавижу!

– Тебе не кажется, что это слишком?!

– Разве?

– Я вообще-то переодевалась!

– Ты продолжай, все равно смотреть не на что.

Она вспыхнула яростью, взяла подушку с кровати и запустила в меня, но вместо цели попала в букет. Тот упал на пол. Стеклянный стакан разбился, оставив после себя прозрачную кляксу воды, усыпанную осколками.

– Вот и делай добро людям.

Я состроил печальную гримасу и пошел к выходу. Да только покинуть комнату не удалось.

– Дре-е-ейк. Ты сильно дорожишь своими друзьями?

Именно до этого момента мое настроение было выше среднего.

– А ты, как я посмотрю, своих искать до сих пор не научилась?

– Пыталась, – закивала мелкая поганка, – но твои поприятнее будут. Как думаешь, я им понравилась? Лаура явно не пришла в восторг. Зато остальные приняли меня относительно неплохо.

Она прикусила костяшку указательного пальца и, кинув блузку на кровать, змеей направилась ко мне. Хищный взгляд из-подо лба. Мелькнувшая улыбка.

Ну уж нет! Я схватил ее за плечо и прижал к стене возле двери, выбивая воздух из легких. Вздумала играть со мной? Попробуй, пигалица.

– Для особо глухих повторяю. Не попадаться мне на глаза, не оставлять свои вещи, обходить меня стороной в академии. Нарушение по трем правилам за один день, – с нескрываемой угрозой сказал я, глядя на нее сверху вниз.

– А при чем здесь правила? Мы вроде бы говорили о твоих бывших друзьях. Хотя нет, пока еще настоящих. Но мы ведь с тобой знаем, что это ненадолго.

Вторая рука легла на ее правое плечо. Я начал поглаживать ее ключицы, неприятно на них надавливая, судя по периодически напрягавшимся мышцам на шее, и на редкость спокойным голосом продолжил:

– Маленькой Рози понравилась экскурсия Фелисы? Она показала тебе все каморки, в которых ты побываешь, если еще раз в академии попадешься мне на глаза?

– Отпусти, – попыталась она вырваться.

– Сколько пропусков у вас позволено? Ты уже придумала, как будешь оправдываться за неявку на пару?

– Дрейк, мне больно!

Я вошел во вкус. Ее выступающие костяшки возле шеи слегка порозовели. А попытки убрать мои руки лишь распаляли желание надавить сильнее, чтобы до нее дошла наконец вся суть сказанных мной слов.