168 часов до Парижа

Расскажем правду о наших злоключениях, как всё было. Возбудим мозговую активность у неравнодушной публики.

? А как же Париж с круассанами? – расстроилась Фима.

? Так там всё и сделаем. В Петербурге арестуют раньше, чем приедут нарвалы пера и «Лейки».

? Надо согласовать с товарищами.

? В обязательном порядке. Пора выходить на международный уровень. Да-с, – Ленар заложил руку за отворот кожаной лётной куртки и посмотрел на скачущие вдаль телеграфные столбы, захотелось встать и принять соответствующую позу, но качающийся пол не внушал доверия.

? Товарищ Ленар, от вас веет космическим холодом.

? Сам в изумлении. Есть подозрение, что в меня вселился печальный демон, дух изгнанья. Чувствую в себе огонь томленья и страсти.

? А без пошлого романтизма. Я не Тамара, можем просто переспать. Любовь ? это буржуазный пережиток. Готова отдаться без кривляний.

? Здесь тоже будем спрашивать товарищей?

? Не утрируйте, пожалуйста. Обойдёмся без помощников. – Серафима пронзила мозг космического демона томным взглядом, отчего у искусителя образовалось лишнее давление во всём организме.

Маэстро начал проникаться тёплым, почти горячим чувством к своей спутнице. Жизненные ценности у них отличались, даже более того – гуляли в разных ботинках на разных берегах. Однако, маэстро нравилось общество целеустремлённой женщины, способной разрушить до основания мир, который ничего ей плохого не сделал, напротив, позволил состояться, как актрисе. Человек такое существо, что ему всегда хочется испортить себе жизнь для большего впечатления.

Вдруг можно шагнуть в тёмную подворотню с огоньками и там совсем никого не будет, ну вот совсем никого. Сейчас именно это чувство беспечности, граничащее с безрассудством, могло объяснить смятение, поселившееся в душе маэстро. Разгадка находилась рядом, но он не мог её прочитать. Не хватало последней подсказки, последнего факта. Требовался крепкий удар по затылку, чтобы взбодрить нейронные цепи. Что-то ему подсказывало, что он принимает участие в чужой игре с завязанными глазами.

Глава 8 Синематограф «Иллюзион»

Намазанный чёрным бриолином злодей с обведёнными тушью глазами занёс кинжал над обманутой жертвой, тапёр, пыхнув папиросой, выбил заключительные аккорды, впечатлительные дамочки упали без чувств. В кинотеатре зажгли свет, возбуждённая иллюзиями публика начала расходится, деликатно вонзая жёсткие пальцы с обкусанными ногтями в спины медлительных соседей.