Частица жизни. На краю смерти

В двух частях Колизея, прямо напротив друг друга, зрительные ряды обрывались огромными зданиями – надстройками, в которых, по-видимому, держали пленников, о чём свидетельствовали и крепкие решётки на немногочисленных окнах, и тяжёлые ворота, выходящие прямиком на арену, одни нормальных размеров, другие же, что было весьма странным, просто гигантские.

Но не только это выглядело необычным. Возле здания, которому принадлежали вторые ворота, охраны тоже было выставлено много больше, и, к тому же, здесь ещё стояло несколько крупнокалиберных пушек, явно рассчитанных не на простых людей.

Гигантские задвижные створки ворот то и дело вздрагивали под натиском неизвестной силы, а изнутри постройки постоянно доносилось грозное рычание, которое сеяло среди аудитории великий ужас, смешанный с ещё более сильным восторгом. И на каждый новый всплеск яростного рёва толпа зрителей отвечала своими криками, как и в древние времена жаждущими хлеба и зрелищ.

В данный момент на арене было двое заключённых. Одна из них – девушка – была одета в сильно потрёпанную форму цвета хаки. Её грязные, местами слипшиеся волосы, когда-то обладавшие светло-песочными оттенками, бегло спускались по плечам, рассыпаясь на груди и спине. Зелёные глаза выразительно взирали по сторонам. В них было всё: и страх, и отчаянье, и жалость, и даже какое-то недоверие к происходящему. Они как будто спрашивали: «Неужели всё действительно так?»

Другим арестантом был мужчина лет двадцати пяти, крепкого телосложения, одетый в грязную, наполовину разорваную майку и старые джинсы с огромными дырами возле колен.

Внешне заключённый выглядел довольно-таки недурно. Чёрные короткие волосы стояли на голове ощетинившимся ёжиком. Губы искривляла непонятная то ли усмешка, то ли гримаса злобы. Волевой, немного грубый подбородок гордо смотрел вперёд. Усов на лице не было, но выступала небольшая щетина, что говорило о недолгом заключении.

В отличие от девушки, этот человек смотрел своими бледно-голубыми глазами на собравшуюся толпу зрителей без капли отчаянья или сожаления. В его взгляде было только одно – ярость. И она наполняла всё его существо, предавая ему силы и позволяя бороться с чувством безысходности.