Серебряная трель

 – А вы матушке своей передайте, чтобы она всем пуговицы не раздаривала. Застёгиваться нечем будет.

– Да как ты смеешь?! – возмутился Принц. – Дикарка! За такие слова… Знаешь ли ты, что мой прапрапрадед триста тридцать три человека повесил и ещё столько же послал на гильотину?

– Это не делает чести вашему прапрапра… Думаю, у него просто не было хорошего невропатолога. И, пожалуйста, не тыкайте мне. Мы с вами малознакомы, почти не знакомы. Я же не говорю вам «ты».

***

Тут вплыла королева, неся пуговицу в вытянутых пальчиках.

– На, носи на вечную память, – королева промокнула платком глаза и размазала тушь.

– Спасибо, королева, – серьёзно сказала Тылси.

– Послушай, дорогая, – доверительно сказала королева, отводя её за рукав в сторонку. – Что сегодня будет на ужин?

– Господин повар собирается подать бульон с булочками, язык под белым сосусом, – пересчитала по пальцам Тылси, – и, на сладкое, ореховые корзиночки с ягодами.

– Язык? Под соусом? Нет, милочка, пусть это снова будут бифштексы… много изумительных сочных бифштексов! И воздушный яблочный пирог.

***

Королева выплыла из столовой. Тылси нагрузила поднос посудой и тоже направилась к двери. Но Принц преградил ей путь.

– Вы снова хотите принести на ужин эту бурду?

– Да, а что? – Тылси обрадовалась, хотя не подала вида: ведь принц начал-таки говорить ей «вы»!

– Да потому что ваше кулинарное творение – че-пу-ха.

– Попробуйте сами приготовить такую че-пу-ху. Увидите, что это не просто.

– Не собираюсь становиться стряпухой.

Тылси обиделась. Она перехватила тяжёлый поднос и попыталась обойти Принца. Но – вот несчастье! – случайно задела подносом дверной косяк. По полу со звоном разлетелись сервизные тарелки и чашки, а хрустальные бокалы брызнули дождём.

– Что я наделала?! – Тылси торопливо принялась собирать уцелевшую посуду.

«А в кухне ещё говорили, что Принц, не в пример своей матушке, прекрасный молодой человек. Вот, убедилась в его «прекрасности»! – думала расстроенная Тылси.

Так они ползали по полу, собирая осколки, складывая их в поднос. И не замечали, как прикасаются их руки, порой стукаются лбы. А когда заметили, то оба сначала удивились, а потом рассердились. Оба с негодованием вскочили и даже сердито одновременно топнули ногами.