Надкушенный пряник

Татьяна – полненькая обаяшка, из тех, кто пошумит, покричит и тут же, как ни в чём не бывало, запрокинув голову, заразительно, заливисто расхохочется, превратит всё в шутку. Вчера вдрызг разругалась с проводницей из-за второго одеяла, а сегодня: «Ленусь, здесь на станциях бабки приличную стряпню продают? Вот как сяду в поезд – смерть стряпни хочется».

Её подруга Ольга гордилась худобой и не забывала держаться прямо даже в неудобном пластиковом вокзальном кресле. А в поезде днём, убедившись, что на неё не смотрят, будет делать в коридоре у поручней гимнастические упражнения, как балерина у станка.

– Ты плоская, как… портсигар, – критиковала подругу Татьяна.

– Мадам, завидуйте молча.

Я спрыгнула, пожелал всем доброго утра. Паста-щётка-мыльце-крем. Очередь с полотенцами через плечо, синхронно хватающаяся при поворотах за поручни. Теснота кабинки, мятный запах как в пионерском детстве, лужица на полу, качка, весёлый лязг дверной задвижки, крана, педали и колёс под полом, бодрый майский ветер в окно.

Когда вернулась, сосед, моложавый дедок уже проснулся, прихлёбывал чаёк. Рассказывал, что овдовел год назад. Покопавшись в сумке, вытащил увесистый полиэтиленовый пакет с фотографиями.

– Вот мы здесь всей семьёй с детьми, пятеро душ, жена с краешку. Всю жизнь покойная держалась с краю, что характерно. Фотографироваться и то силком притащили, лицо передником закрывала.

Ольга отобрала снимок, прищурила дальнозоркие глаза. И – тоном следователя, оценивающего фоторобот:

– Ну, что можно сказать. Гм… Поздравляю: жена вам точно не изменяла. Все дети в вас, вылитые. Веснушчатые, глаза как у вас близко поставлены. Носики узкие, немножко набок, с кривизной…

– О-о-оля! – укоризненно округлила глаза Татьяна.

– Дочки в городе живут, сын дома в Вознесенском закрепился. К нему и направляюсь, доверенность оформлять, – лепетал простодушный дед.

– Ой, вы из Вознесенского? – радостно вскинулась Татьяна.

– Сосед мой, через два дома, портянки под одним солнышком сушили. Машины к нему табунами приезжают, это точно, всю траву в переулке стоптали.

– Ой, как интересно! А как с ним это озарение случилось, говорят, внезапно снизошло? Говорят, на скале стоял и молния в голову ударила, шрам на всю жизнь остался.

 Федька-то? Не-е, не молния.