Обновка из секонд-хенда

Жмёшь кнопочку, надеваешь дисплей – и ты на Южном полюсе… Ветрище, мороз щиплет нос, изо рта клубится банный пар. Карабкаешься по ледяным торосам, грозя сорваться в километровые трещины. Вот нерпа плюхнулась в чёрную воду и обрызгала тебя по-настоящему. Вот твёрдый холодный нос ткнулся в ладонь, с шумом вдохнул запах человека. Шершавый язык лизнул ладонь… Полярный медведь!

А не то африканская саванна. Воздух от зноя плавится прозрачными струями, как над костром. Утробный львиный рык – скорее спасаться в раскалённом зарешеченном джипе.

От растрескавшейся земли пахнет пылью и навозом, от зацветшей реки – болотом. Венька толком не знал, чем пахнет Африка. Выгоревшей травой, наверно, печёным хлебом.

Ну, тут Венька немного бы поработал над пультом управления, над регулировкой. Всякие ведь люди путешествуют: и дети с аллергией, и пожилые, у которых диабет и давление. Кому-то следует понизить или повысить температуру окружающей среды, влажность, степень адреналина. Это пусть молодёжь ищет экстрим.

Пускай удирает сквозь колючий кустарник, карабкается на дуплистые акации, слизывая с верхней губы солёные ручейки пота. Львица – как сплошной упругий, гибкий подрагивающий мускул…

И чтобы давали расписку: мол, при форс-мажоре изобретатель кабинки – то есть Венька – ответственности не несёт.

– Венька, опять воды не наносил! – крикнула мать.

Венька вскочил, побежал к колодцу, скользя подшитыми валенками, гремя вёдрами. И настоящий, не виртуальный ветер обдал его лицо, и живой сопливый нос Шарика преданно ткнулся ему в руку.

Венька полдня лазил по бурелому. Проклял дебильные законы. Язвил про себя: оно ведь, конечно, там в Москве, в Думе все сплошь культурные, наодеколоненные, в костюмах. Сидят за две тыщи километров и больше в деревьях понимают, чем мужики. Сколько вокруг сушняка, а трогать не моги: видите ли, не упал. А куда ему падать, соседние деревья со всех сторон подпирают? Так и торчит полвека, горемычный. Заражает здоровых зелёных товарищей, не даёт им расти.

Или, что хуже, ждёт молнии, чтобы заполыхать, сжечь заживо зверьё.

Венька умаялся, хотя особо от дороги не удалялся. На обочине поставил «Ижика» с волокушами. Сделал две ездки до дома. Ну ничё так… Всяко дешевле, чем заказывать через контору. И уж точно лучше, чем на печи валяться, говорит мать, и Венька с ней полностью согласен.

Пока ездил, заприметил поваленную толстую иву. Лежит гладкая, толстая, чистая, отливает драгоценной платиной.