Ивушка плакучая

Ирка хохотала, будто не замечала прикосновений, и от её смеха – Лиза чувствовала – у Андрея поджимается тело. Красивое лицо его отрешилось, окаменело, взгляд был бессмысленным, невидящим. Такое лицо становилось у Андрея в момент близости. Такие лица, наверно, бывают у убийц. Не странно ли: любовь и убийство рядом?

В последнее время Лиза иногда поражалась своим наблюдениям. Счастье делает человека туповатым и толстокожим, а несчастье – обострённо-наблюдательным. Если бы Лиза кому сказала о мизинцах, её бы посчитали параноидальной истеричкой.

Так назвал её Андрей, когда Лиза высказала свои подозрения. Она долго носила их в себе, прокручивала, боясь выглядеть дурой и ревнивицей на пустом месте, страстно хотела ошибиться. По его реакции поняла: не ошиблась. Андрей смешался, покраснел. Куда делось его надменное высокомерие, засуетился как мальчишка. Да, именно как мальчишка, застигнутый на месте мелкой пакости. И не надо называть её красиво «опасный возраст».

Что ж, была любовь, да вся и вышла.

***

Погуляли ещё по Иркиному хотению, по Андрееву велению. Нарвали-таки в сыром логу подснежников: хрупкие тёмно-розовые стебли с бутончиками – дома в банке распустятся. В который раз вернулись на мостик.

Казалось невероятным, но гибкая, тёмная, пропитанная водой ива, хоть и согнуло её, стойко держала чудовищный напор стихии, рассерженной реки, тяжёлого льда. Не дождавшиеся автомобили разворачивались и уезжали, на их место прибывали другие.

Лиза сказала:

– Товарищи, мы тут самые упорные. Я, например, есть хочу. Знала бы, с собой бутербродов навертела.

По дороге им встречался кавказский ресторан. Рядом теплицы с ранней зеленью, грубо рубленные поленья под навесом, ароматно дымился огромный мангал – всё внушало доверие. Решили съездить поужинать и снова вернуться – зря, что ли, столько времени тратили? Зрелище обещало быть грандиозным: за полузатопленной, почти сдавшейся льдиной уже громоздились целые айсберги.

Шашлык выглядел обильным и аппетитным. Но когда начали есть – половина мяса оказалась выкрашенными в оранжевом соусе и восточных приправах кусками толстого сала. Стало неприятно из-за обмана. Половину выплюнули в салфетки, Андрей вызвал официанта, выговаривал, тот пучил глаза и темпераментно махал руками.

Тут вошли и заняли столик в углу громкоголосые мужчины. Здоровались с хозяином и официантами за руки, хлопали по спине.