Тысяча и одна Ведьма

А вот тут уж простор! А вот тут уж и разговор! Или даже целая беседа может завязаться. Иногда и более чем.

– А слышали вы, уважаемый Валд, старую, старую сказку, – начала Ведьма, – да что я спрашиваю! Кто её не знает?!

Но есть у неё продолжение. Сказочник малую деталь упустил. Сказочники они такие, начнут своё плести, как наплетут, наплетут, потом глядь, поглядь, а почему от разобранного механизма куча деталей осталась. Так было и в этот раз.

В далекой, далекой стране, с холодным, холодным, ОООООЧЕНЬ, очень холодным климатом жила прекрасная королева.

Очень прекрасная. И настолько же холодная, как климат тех мест.

Ей было лень платить дровосекам за дрова, истопникам за работу, и она поступила иначе.

Заледенела сама. Ну, что с ней потом сталось, вы и сами помните. Растаяла.

И сказочник сказал, что на том сказке конец, а кто слушал молодец, возьми с полки пирожок.

И вот тут и скрылся тот самый рогатый, который вечно прячется в деталях.

У королевы была ученица.

На тот момент, когда двое подростков умело, растаяли замороженную на всю себя правительницу, ученица была послана очень далеко. Королева вообще была умелицей по части послать.

В командировку её заслали. Платили ли ей посуточные и так далее, не могу, сказать, не важно для нашей истории.

Важно то, что она вернулась к своей повелительнице, а той и след простыл. Прогрелся, если уж соблюдать истину.

Ученица тоже была жуть, какая холодная, и её девизом было:

«Мстю лучше подавать из морозильника!»

И она убралась ещё дальше.

Что ей никто не мешал строить коварные планы.

Ученицу звали Льдинкой. И она была гораздо умнее и изощренней в хитростях, чем растаявшая учительница. Впрочем, так и должно быть, ученики должны стать сильней учителя. Это даже не обсуждается.

И должна вам рассказать, что она не так просто стала Льдинкой, у девочки было очень трудное детство.

Родители её так назваться имели право только по бумажкам.

На дочку внимания не обращали вообще, отдав всю свою любовь странной, завлекательной жидкости.

Они топили в ней и любовь к дочери, и к её младшим братьям.

Мелким часто приходилось ночевать где-то попало.

На чердаках, около печных труб, скупо делившихся с ними тем теплом, что оставалось от прогорающих в теплых каминах дров.

Летом ещё как-то можно было согреться, свернувшись калачиком под лапами елей.

Этих детей знали все лесные обитатели. Зайцы жалели дрожащих двуногих.