Религии Андромеды

СФЕРА ВЛИЯНИЯ: Чревоугодие

ЛИЧНОСТЬ И МОТИВАЦИЯ: Гормандор, движимый бесконечным стремлением к большему – большему количеству вкусов, большему удовольствию, большему удовлетворению, никогда не бывает удовлетворен. Он харизматичен и убедителен в своих предложениях испытать самые декадентские удовольствия, которые может предложить жизнь, но часто ведет своих последователей к их личной гибели.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: Рожденный из изначальной сущности во время космического пира, где божества упивались потусторонними наслаждениями.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ДРУГИМИ: Смертных соблазняют обещания Гормандора непревзойденным кулинарным впечатлениям или интенсивным удовольствиям. Некоторым богам он мог казаться смущающим напоминанием об их собственных пороках; другие могут восхищаться им за его беззастенчивую погоню за желанием.

ОПИСАНИЕ БОГА: Могущественное существо, использующее энергию, связанную с искушением, заразительным смехом, скрывая при этом зловещие намерения под покровом обаяния.

ВНЕШНИЙ ВИД БОГА: Истинная форма Гормандора – это гротескно тучное существо, украшенное показным набором золотых украшений – ожерелий, браслетов и колец, стекающих с его тучного тела. Его плоть выпячивается и перекатывается под огромной тяжестью его обжорства, но его глаза сверкают злым восторгом. Его растянутая масса требует, чтобы его несли на великолепной платформе, украшенной золотыми атрибутами, которая стонет под огромной необъятностью его фигуры.

БЛАГОСЛОВЕНИЯ И ПРОКЛЯТИЯ: Благословения Гормандора наделяют его последователей способностью наслаждаться едой, питьем и удовольствиями на уровнях, превышающих обычное понимание. Это божественное прикосновение может сделать даже самые обычные ароматы божественными. Однако эта сила сопряжена с проклятием – ненасытным аппетитом, который разрушает их жизнь.

ЗАГЛУБИТЕЛЬНЫЙ МИР: Загробный мир преданных Гормандора – это место под названием «Жор», где они предаются непрекращающимся гедонистическим наслаждениям на протяжении всей вечности; цена заключается в том, что, когда они безудержно вкушают, их формы становятся гротескными зеркалами их потворства.