Попасть в отбор, украсть проклятье

Там, где еще несколько мгновений назад сквозь водную толщу можно было разглядеть звезды.

Каждый гребок давался мне тяжело. Но забрезжившая надежда на спасение придавала сил. Я буквально вывалилась из арки на площадь Эйлы, под ноги магу, встречавшему из мира Граней тех, кто обрел дар. Окатила его с головы до ног ледяной морской водой. Да и не только его.

У меня тогда зуб на зуб не попадал, волосы смерзлись в сосульки, а платье стояло колом. Зато внутри поселился дар. Сначала он ворочался, словно обживаясь, свивал и разворачивал свои черные щупальца во мне, бурлил.

С того дня я ощущала себя по-новому. Темный дар стал частью меня, а я – частью его.

И вот сегодня, застряв в теле Его Высочества (кстати, интересно – которого: у императора только законных сыновей – шесть), я ощутила что-то новое. Моя тьма была спокойной, холодной, тяжелой. А то, что сейчас струилось по венам, врезаясь в мой дар, как волны в скалу, больше напоминало дикий огонь, который не залить водой, не потушить песком или алхимическими зельями.

Я даже зашипела. Мой сосед по телу, видимо, тоже ощутил нечто подобное, поскольку вместо еще одного вопроса предложил:

– Вы не могли бы покинуть меня? – прозвучало весьма вежливо и даже на светский манер. Если бы кто-то ненароком совершал променад в полночь мимо погоста (ну совершенно случайно!) и услышал подобное, мог бы подумать, что занятой начальник просит освободить его кабинет.

– Не могу. Я немножко застряла, – призналась я, а затем в подтверждение своих слов дернулась.

Мы с вороном были спина к спине. И мое стремление обрести свободу… Ну, в общем, оно отчасти даже увенчалось успехом. Если точнее – мигом, пока мы оба находились в свободном полете, когда каратель не устоял от резкого рывка назад. По итогам оного я угодила носом в лужу, а высочество – в планетарий.

Ведь еще мой отец, эйр Моррис, говаривал: где упали на спину – там тебе и планетарий.

Вот мой сосед по телу и получал ныне эстетическое удовольствие от плеяд. А я – целебную маску из глинистой жижи. М-да, так ударить лицом в грязь, чтобы при этом не то что посадить, а уложить принца в лужу, – это надо умудриться.

– Понял, что зря попросил, – произнес ворон.