Попасть в отбор, украсть проклятье

А обнаружили видавшую виды чугунную сковородку, обмотанную порванными панталонами (чтобы не гремела) и старый утюг с пятнами ржавчины на днище, обернутый в подарочную (ну не было у меня под рукой ничего другого) бумагу, пледа, на котором моль устраивала традиционные выездные пикники, пару конспектов по некромантии и кулек с пирожками. Последний мне заботливо всучил Чейз, уже когда я садилась в магомобиль, выкинуть было некуда, и посему гостинец пришлось впихнуть в будущего «утопленника».

Не знаю, что произвело на досмотрщиков большее впечатление, но теперь на меня смотрели оценивающе.

– С вашей бдительностью у меня от взятки ничего не останется! – и ревниво уложить пирожки, завернутые в промасленную бумагу, рядом с утюгом.

Каратели, причастившиеся ко «взятке», предназначенной для ворона, повели себя в лучших традициях мздоимцев: сделали вид, что они тут совершенно ни при чем.

Когда же я оказалась в кабинете Арнсгара, то меня мстительно представили эйрой «с вашим именным перстнем, которая жаждала аудиенции».

Козырнув «разрешите идти?» и получив дозволение, мой провожатый удалился. А Арнсгар поднял на меня усталый взгляд. Вот почему у меня сложилось впечатление, что со вчерашнего дня он не спал ни минуты?

– Привет, – я чувствовала себя крайне по-идиотски. – А я вот к тебе со взятк… в смысле, с пирожками.

– Отравленные? – усмехнувшись, уточнил ворон.

– Хуже. Понадкусанные. Охранники на входе оказались очень бдительными. – И тут же без перехода добавила: – Пусти меня в трупницкую. Я там полежу, пока не… – «сдохну» сказать не успела. Ворон меня перебил:

– Идти некуда? – понимающе вопросил он.

– Угу.

– Ладно, давай свои пирожки. Сейчас что-нибудь придумаю.

Пирожки Чейза были ликвидированы за какие-то пару минут.

– Я не спрашиваю про «спал», но, Арнсгар, ты хотя бы ел сегодня? – вырвалось у меня помимо воли, когда я наблюдала, как стремительно исчезает еда.

– Ар, зови меня Ар, – выдохнул ворон и, как мне показалось, неожиданно сам для себя признался: – Ренегаты раскрыли наших внедренных агентов. Работа, которая велась не один год, обороню под хвост.

Видимо, увидев удивление в моих глазах, он пояснил:

– Тай, ты, наверное, единственная, кому я могу рассказать об этом. Как и о том, почему тебя убили.