Зло, действуй!

– А зачем швыряться в меня вашим колдунством без предупреждения? Я ведь могу оказаться девушкой с тонкой душевной организацией и в ответ засветить чем-нибудь… – забыв о роли простушки, отозвалась я. Но, когда поняла, что вышла из образа, было уже поздно. Впрочем, лорд ректор, кажется, этого не заметил.

– Судя по всему, вашей тонкой душевной организацией вместо дубины можно полки нечисти косить, – ничуть не смутился ректор и приказал: – Слезайте немедленно.

– А вы швыряться ничем не будете? – уточнила я, прикидывая, как бы половчее спуститься.

– Только если вы вздумаете там задержаться, – с намеком протянул лорд ректор.

Делать было нечего. Пришлось спускаться. И вот когда я начала слезать, оказавшись спиной к господам магам, то почувствовала, как меж лопаток словно загнали раскаленный штырь. И пусть боль продлилась не больше секунды, но я потеряла равновесие. Оттолкнулась ногой от ускользавшей опоры и, извернувшись в полете кошкой, упала на что-то… Точнее – на кого-то. Как выяснилось мгновением позже – на несчастного, ошарашенного Мурса.

А ректор невозмутимо заметил:

– Когда вы, фисса, предупреждали, что можете чем-нибудь кинуть, я не подозревал, что вы имели в виду себя.

– А вы обещали не применять магию, если я не буду затягивать со спуском… – припомнила, вставая с придавленного Мурса.

– Вы задержались… – отчеканил лорд. – Впрочем, должен признать, что сопротивляемость магии у вас и правда выдающаяся… – задумчиво протянул ректор и побарабанил по поверхности стола, рядом с которым стоял.

Я сглотнула и нервно вытерла ладонь о юбку. Злость на ректора враз куда-то улетучилась. Да, его проверка была самой жесткой из всех, но, похоже, небезосновательной. Он хотел быть уверен, что если решит ради меня нарушить правила, то этот риск должен быть оправдан.

Вот только… Если бы Мурс ошибся? Если бы я не смогла вобрать магию атакующего заклинания? Что тогда?

Ректор выплатил бы компенсацию? Сдается, разве что посмертно…

– Она сможет сдать теорию? – лорд обратился уже к Мурсу.

Профессор растерялся. Зато я, почувствовав, что решается моя судьба, произнесла:

– Теорию чего?

– Ясно, не сдашь. – По моему вопросу лорд все понял.