Зло, действуй!

Он схватил эту штуковину, чей циферблат напоминал почти круговую шкалу от одного до ста, и буквально содрал ее с меня. Что примечательно, на моей коже не осталось и следа, а вот измеритель магического потенциала того… Скончался.

– Поразительно, – прошептал Мурс, задумчиво переводя взгляд с меня на оплавившийся амулет и обратно. А затем добавил: – Думаю, нам все же стоит заглянуть к ректору. У вас, фисса, весьма интересный случай.

– Вы о том, что я девушка и я – антимаг? – памятуя о реакции Мрака, уточнила я.

– И это тоже, но главное – ваш уровень! Артефакт Парата способен… – начал было профессор, но потом, похоже, вспомнил, что я – девушка из глубинки и объяснение выйдет долгим, потому махнул рукой и перебил сам себя вопросом: – Как сильно вы, фисса, желаете учиться здесь?

– Фсей душой! – ничуть не покривила я оной. Зато один из орешков в моем рту перекатился и едва не выпал.

Профессор посмотрел на меня недоуменно, и мне пришлось как-то объяснять, почему я держу за щеками лещину:

– Мне маг посоветовал, – я ткнула пальцем в оттопыренную щеку, – всегда во рту держать и говорить так.

Мурс на это покачал головой и вынес вердикт:

– Может, в целом артикуляции они и помогают, но конкретно сейчас будут сильно мешать. Не хотите их убрать? – это был не вопрос, а настойчивое предложение, от которого в моем положении я не могла отказаться.

Потому пришлось поднести ладонь ко рту.

Похоже, вид при этом у меня был весьма огорченный, потому что магистр решил подбодрить фразой:

– К слову, без них вы намного симпатичнее, – заверил он.

Чем удручил только больше. Ведь чем я страшнее, тем меньше вероятность узнать во мне рину Файрвинд.

Мурс же удовлетворенно кивнул и, больше не говоря ни слова, взял меня за руку. А затем осторожно приоткрыл дверь, выглянул из-за створки и, убедившись, что путь чист, устремился в коридор.

Мы миновали второй этаж, спустились по лестнице, пересекли холл и вышли в осенний день, бушевавший пестротой красок на улице – рябины, одетые в алые бусы поспевших ягод, золотые кроны кленов, шелестевшие на ветру, багрянец барбариса и неизвестных мне кустов, синеющие полуобнаженные стволы… Над нами разлилась безмятежная кристальная лазурь неба.