С той стороны. Повести и рассказы

– А зачем? – Витька уставился на меня с недоумением. – Тебе ж всё и так рассказали!

А действительно, мелькнуло у меня в голове, зачем мне что-то вспоминать, если из Витькиного рассказа и так в общих чертах понятно, что случилось?

Но всё же… каким-то безотчётным и глубинным чувством я понимал, что в любом случае мне необходимо вспомнить. Вспомнить в подробностях, что тогда случилось. И я вдруг осознал, что это желание возникло с того момента, как я пришёл в себя на больничной койке. Оно тихо подавало сигнал откуда-то с дальних задворок подсознания, и сначала было незаметным для меня самого, но сейчас…

Сейчас оно было вполне осознанным, хотя и по-прежнему необъяснимым.

– Да понимаешь, Витька, как-то мне не по себе от того, что не помню. Такое чувство, что упустил что-то важное… Хотя, скорее всего, ты прав – на фига мне это?

– Конечно, нефиг тебе насчёт того париться, – поспешно согласился Витька.

– Кстати, – спохватился я, – чуть не забыл: вчера ещё из ментовки ко мне приходил следователь.

– И чего ты ему сказал? – Витька снова заметно напрягся.

– А чего я мог сказать? – усмехнулся я. – То же, что и другим. Я-то как раз тебя хотел спросить, с чего бы это, как думаешь? Ну, грохнулся я туда, а полиции какой интерес?

– Ну, не знаю… – Витька потупился. – Наверно, из-за того что ты чуть не разбился. Да мне кажется, это просто, как его… формальность. То есть, я думаю, им положено в таких случаях потерпевшего допрашивать, что да как.

– Может и так… – протянул я задумчиво.

– Ладно, я пойду, – Витька встал, суетливо засобирался. – Скоро заскочу снова. Будь здоров!

– Пока, Витька, – ответил я. – Спасибо тебе за то, что навещаешь!

Он вышел, оставив меня наедине со странным послевкусием от разговора.

Будто он что-то недоговаривал, что-то от меня скрывал. Знал нечто такое, что мне знать, по его мнению, не нужно было. Но что? И почему?

Ведь, насколько я знаю, у нас до сих пор тайн друг от друга не было.

Это ещё раз укрепило меня в намерении вспомнить. Всё вспомнить.

***

После того, как вечерние процедуры были закончены, и медсестра унесла остатки ужина, в палату снова заявился Пётр Арсеньевич.

– Ну как самочувствие, гвардеец? – бодро осведомился он.

– Уже лучше, – ответил я, стараясь поддерживать ту же тональность беседы.

– Вот и хорошо, – психотерапевт потёр ладони одна о другую.