Полный замес

Ему же менеджер русским матом объяснил всех игроков предупредить. А тебя жду. Давай шевели поршнями.

– Они и так стучат под капотом, – я усмехнулся и отключился. А затем вдавил ботинок в пол.

Успел вовремя. В отличие от трех парней, которым Егор тоже забыл отправить уведомление. То ли из вредности (была у начальника команды такая черта), то ли просто прошляпил. Да и овощ ему в помощь. В смысле, хрен с ним.

Сейчас меня ждала пара часов вынужденных улыбок. Ненавидел эту мишуру. И вопросы репортеров.

И назойливость. И вспышки камер, когда дотошные папарацци залезают к тебе едва ли не в постель, чтобы сделать зачетный кадр, с кем ты провел сегодняшнюю ночь. Это цена публичности. Она идет в базовой комплектации с победами в плей-офф. А побеждать я любил. И замес на льду тоже. А вот такую показуху – терпел. Что уж, куда деваться.

Зато стань я юристом, как хотел отец, улыбаться и лицемерить пришлось бы куда больше. Каждый день. Папаша грезил, чтобы единственный сын пошел по его стопам.

А позже и возглавил бы международную фирму, которую в конце девяностых создал знаменитый Герман Беккер.

Но я заупрямился. И теперь – с клюшкой. А отец – с ненавистью ко мне, предателю. Мы не разговаривали уже лет десять, наверное. И я о том, как идут его дела, узнаю, листая канал бизнес-консалтинга, он… может, когда смотрит спортивные новости. Или никак. Это тоже в духе папаши. Не замечать.

– Ну все, начинаем, – гаркнул тренер, своим зычным голосом вынося из голов игроков все посторонние мысли.

И мы вышли в зал, где нас ждала толпа акул… пера. Хотя по ощущениям – просто акул. Вопросов было много и разных. Но я привык улыбаться, не вдаваться в подробности, быть вежливым. Совсем не тем тафгаем, что на льду крошит зубы соперников.

Лишь когда все закончилось, смог выдохнуть: колено дико разболелось, и последние полчаса приходилось делать вид, что нога не разрывается от адской боли. И изображать, что все в норме, а я – в форме.

Когда снова сел за руль, набрал номер доктора.

– Привет, Евгенич, ты на месте, если заеду к тебе через час?

– Да, я у себя. Дар, что случилось? Колено?

– Ты не док, ты провидец, – я невесело усмехнулся.

– А то ж! Потомственный, – гордо отозвался врач.

Мы попрощались, и я поехал в клинику, где после осмотра и УЗИ сустава Евгенич, задумчиво глядя куда-то, побарабанил пальцами по столу и произнес:

– Дар, тебе тридцать один. Возраст для хоккеиста уже немолодой.