Курортный обман. Рай и гад

Ее пара выматывала меня почище, чем пять часов, которые я проводила надраивая машины на автомойке. Увы, денег за чертежи и расчёты, которые я делала накануне сессии, и стипендии катастрофически не хватало. Потому я три раза в неделю рьяно мыла и пылесосила. Благо пока здоровья хватало выдержать эту гонку. Но это сейчас, а что будет на четвертом курсе – я боялась даже загадывать. Точно знала одно: буду царапаться до последнего, но обратно в свой городок не вернусь.

Моя мать, которая придерживалась в жизни принципа: главное вовремя обидеться, – извиняться за резкие слова не спешила.

Она даже не звонила. Лишь два раза в год присылала смски: на мой День рождения и на Новый год. Видимо, считала, что блудная дочь должна каяться первой и вымаливать у нее прощение.

Я отвечала ей тем же. А поскольку приступами эпистолярного вдохновения не страдала, то и мои сообщения были длиной в пару предложений и тоже прилетали абоненту «мама» два раза в год.

В общем, у нас установился нейтралитет.

Наконец, лекция Моджахедовны закончилась, и я смогла с облегчением выдохнуть.

Сегодня эта пара была последней. Можно забежать в общежитие, переодеться, перехватить овсянки из пакетика и часика два поспать. А потом – ноги в руки и на мойку.

Совесть напомнила, что я еще обещала лабораторную Самуилу Яковлевичу. Вздохнула и вычеркнула из мысленного списка дел сон. Два часа – их как раз должно хватить на то, чтобы успеть все решить и завтра не пришлось бы краснеть перед преподавателем.

Спустя три часа я подходила к автомойке в состоянии вполне счастливого трупа: лабораторную я все же сделала, зато организм включил полный автопилот.

До девяти вечера этот самый автопилот работал вполне исправно, но потом меня вдруг переклинило, и я умудрилась направить пенную струю прямо в салон дорогущего авто.

Повезло, что сиденья были кожаные. Я бросилась их протирать. Мой напарник, Стас – мужик с туманным прошлым и проспиртованным будущим, без слов кинулся мне помогать. И все бы ничего, но хозяйка иномарки заметила…

Она завыла так, что пожарная сирена показалась мне тихой песней соловья.

Я успела ликвидировать все последствия к тому моменту, как гламурка добралась до нас со Стасом. Напарник на чистом глазу заявил, что «дамочке показалось».

Но «дамочка» вопила и тыкала в меня пальцем, требуя позвать начальство. Последнее, учуяв скандал, как фининспекторы – флер двойной бухгалтерии, тут же материализовалось. Даже звать не пришлось.