Король рейтингов

С одной стороны их соединяли дверные петли, с другой – замок. Когда «полиция нравов» выходила на заставу, то замок отпирался, утыканная гвоздями доска откидывалась назад, свешиваясь почти до земли, и на абсолютно гладкую вторую доску, отполированную старушечьими седалищами, спокойно приземлялся десант. Конечно, и ночью на лавочку можно было присесть. Попытаться – так точно. Если не жалко штаны и филей.

– Сурово, – присвистнул Денис.

– Профилактика геморроя, – уточнила я. – Сия неприятная болезнь возникает как раз из-за застоя крови при долгом сидении.

Так что бабульки того… Заботились о молодежи, которая иногда любила похрустеть чипсами с пив… с чаем у подъезда. Чтоб, значит, у них кровь не застаивалась…

Но брюнет мой специфический врачебный юмор не понял.

– Спасибо, что оставила переночевать, – на прощание поблагодарил он.

– Тебе спасибо, что не врезался. А повязку сегодня смени. И да, там дренаж стоит, так что, если увидишь, что он отпал, не пытайся запихнуть резинку обратно в шов.

– Ну, я же не совсем идиот, – пренебрежительно фыркнул Денис.

– Знаю, но поверь мне, случаи были. И вообще. Лучше, чтобы первую перевязку тебе сделала медсестра, заодно обработав шов.

Договорив, я глянула на время и… припустила во все лопатки. До смены оставалось совсем ничего.

Глава 3

Все мои дела были разложены по местам. И у каждого – свои имя и время кормления.

    Дана Убий

Дана

Каждое хорошее рабочее утро начинается с втыка. Взгреет начальство – и ты сразу получаешь заряд бодрой злости, словно сел на шприц с адреналином.

Сегодня пятиминутка затянулась. Основательно так. Выражаясь рабочей терминологией, перехаживала она. Уже час, как перехаживала отведенный ей срок. Я сцеживала зевки в кулак, вспоминая, как пришла сюда еще зеленым интерном. Много вод утекло (в том числе и околоплодных) с тех пор, но традиция накрутить подчиненным хвосты уже в те далекие времена была незыблемой.

– Если я сказала, что Вдовина будет делать аборт поступившей, значит, будет. Делать! А не ныть, что скальпель неудобный, кровь страшная, а у нее душевная организация – тонкая.

Интерн, которую распекала начмед, при этих словах вспыхнула маком. Ну да, прерывание беременности на двадцатой неделе – не самая приятная операция. Ни для врача, ни для детдомовской тринадцатилетней девочки, которую изнасиловал какой-то подонок. А она никому ничего не сказала.