Фотографов с рук не кормить!

Нет, у меня было много недостатков, от полной несовместимости с готовкой и уютом до привычки петь в душе при полном отсутствии слуха, но ветреной я не была никогда! И от кого я слышу обвинения в предательстве? От этого зародыша мужчины, который на моих глазах лапал ту девицу, от этого сперматозоида недоделанного! – Да я была тебе настолько верной дурой, что, даже переходя дорогу, налево не смотрела. – И замахнулась молотком.

И проломила бы наглецу череп, если бы мою руку не перехватили. Сзади.

– Дорогая, позволь мне самому избавиться от хлама, – прозвучал вкрадчивый баритон.

– Я никуда не уйду! – тут же возразил бывший парень и, судя по всему, будущий труп. Потому как даже без аккуратно отнятого из моих рук молотка я была готова убивать.

Но, противореча своим же словам, бывший сделал шаг назад от надвигавшегося на него «ныряльщика». Мой гость же был очень выразителен: угрожающе смотрел, сжимал кулаки и вообще давил на психику, в том числе и живой тестостероново-мышечной массой.

Стас струхнул. И ретировался, напоследок назвав меня единственной и неповторимой… Это если перефразировать. А дословно было что-то вроде: «Ты, Аня, стерва, каких еще поискать».

Я же с облегчением захлопнула дверь и только хотела сказать гостю: «Спасибо, но не стоило вмешиваться…» – как услышала:

– Не благодари. – И автостопер усмехнулся. – Мы теперь в расчёте. Ты выручила меня, я спас тебя.

Мне сразу же расхотелось вообще что-либо говорить.

– В расчёте мы будем, когда я навешаю на твои уши столько же лапши, сколько сейчас висит на моих.

Я для наглядности оттянула пальцами свою мочку. Да, бывший ушел. Но желание убивать-то осталось! А передо мной имелся враль, которому я на чистом духу и высказала все, что о нем думаю.

– Я память потерял… Я бедный, несчастный… Обогрейте меня… – зашипела рассерженной гадюкой. – Никакой ты не бедный и не несчастный, Никита Беркутов.

Едва я произнесла имя, как автостопер закаменел, а температура воздуха, по ощущениям, и вовсе понизилась на десяток градусов.

– Как. Ты. Узнала.

– Я, в отличие от бывшего иноземного президента, в гугле еще не забанена, – фыркнула саркастически. – А твой фейс успел по всей сети засветиться. Так что не надо лгать, врун несчастный!

Он устало провел ладонью по лицу, а в его глазах застыло выражение… Словно хотел уснуть на сотни лет, забыть, что он есть на этом свете, а лучше – и вовсе не быть.