Чародейка на всю голову

– Давай же! – сама себе приказала я, пытаясь понять, чувствую ли собственные стопы: холод, боль… Что-нибудь. Но вместо едва различимых ощущений от лодыжек до бедра меня прошила резкая боль. Впилась тысячами игл.

Но как же я ей радовалась. Это означало одно: мышцы затекли. И сейчас в них, задеревеневших, шел активный кровоток. Я, стараясь не орать, разминала их.

Время. Его было не так много, и оно, податливое силе, как ртуть, все убыстрялось при моих попытках подогнать себя.

И все же я встала.

Осторожно подошла к двери и заглянула в замочную скважину, благо та была внушительной и без торчавшего с той стороны ключа. Прильнула к «окуляру» и… Никогда еще фигуральное выражение о ситуации «полная задница» не выглядело столь буквально.

К моей спальне приставили стража, который сейчас как раз демонстрировал мне свою корму. То ли чтобы на честь юной Уикроу не покушались снова, то ли чтобы я не сбежала.

Окна тоже не порадовали. Ни высотой, ни выступающими карнизами, по которым можно было бы перейти в соседнюю комнату. Сдавать зачет по стенолазанию, болтаясь на шторе, мне самой не хотелось. Потому как ничто так не оповещает надзирателей о побеге, как призывно свисающая из окна верхних этажей веревка.

Лихорадочно осмотрелась. На будуарном столике лежала книга. Хорошая такая, увесистая. Знаниями, что содержались в фолианте, можно было обороняться от невежества.

Я встала рядом с дверным косяком и, отмерив в голос побольше трагизма, простонала:

– Помогите!

Видимо, с патетикой переборщила. Страж ворвался тут же, не ожидая, что его ждет оглушительный прием. Сил у меня было немного, затылочная кость мужика оказалась крепкой и мало восприимчивой к силе знаний. Медленный поворот головы в мою сторону, кажется, длился вечность.

– Ы-ы-ы… – осоловело протянул охранник, качнувшись ко мне и делая машинальный шаг.

Я не успела отступить, и его нога запнулась о мою. Страж все-таки упал, боднув лбом пол. Я же, удостоверившись, что он жив, не стала тратить времени даром и, прихватив ключ от комнаты, который обнаружился в кармане охранника, заперла дверь спальни и поспешила прочь. Меня, как и всякого беглеца, интересовали три вещи: еда, одежда и деньги. Хотя бы одежда и еда. Хорошо. Ладно, пусть только одежда.