Академия Темных Властелинов

Даже стул под ним решил, что свой срок он отслужил, и пора бы ему на пенсию. Оттого и развалился на части.

Остроухий же ошалело замотал башкой, а из благородного носа потекла кровь.

– Что же ты не сказала, что поцелована Смертью?! – прогнусавил он, зажимая перебитую переносицу.

– Кто? – очумело переспросила я, силясь понять, что же такое только что выдала.

Неужто это от крысиного укуса?

– Некромантка, чтоб тебя! – прошипел эльф. – Всем ведь известно, что властелинами тьмы становятся либо по праву рождения, либо если тебя поцеловала сама Смерть.

На истинно рожденную вы, лесса, – последнее слово он протянул с издевкой, – не тянете. Но я и подумать не мог, что вы уже изволили умирать. Прошедшие смерть обычно выглядят иначе.

– Так вы мне верите? Что это был не бред сумасшедшего, и я вчера действительно разговаривала со Смертью? – начала я гнуть свою линию.

Раз признал, что я с костлявой в тесных целовальных отношениях, может, и с тем, что сам виноват в улете лича, согласится?

– Верю, – выдохнул эльф.

И не успела я обрадоваться своему таланту дипломата, как он припечатал: – Таких качественных галлюцинаций, как у вас в мозгу, не бывает. Это надо именно пережить.

«Вот ведь телепат хренов! Не поверит, пока в мозгах не проверит!» Судя по всему, я опять думала очень громко: кончики острых ушей заалели. Ну и пусть знает, что я помыслила о нем. А триста золотых он фиг на меня повесит.

Вторя моим мыслям, капитан, вставая и все так же задирая голову вверх, чтобы остановить кровь, прогнусавил:

– Сто пятьдесят золотых – дороговато за жизнь никчемного матроса.

Может, мне и показалось, но в этом его сварливом «никчемном матросе» сквозила тщательно скрываемая за досадой… благодарность?

– А мудрецы говорят, что любая жизнь бесценна, – парировала я скорее по инерции.

«И почему о бабушкиных заветах я вспоминаю опосля?» – подумала с запозданием, когда слова уже слетели с языка; умная женщина тем и мудра, что умеет вовремя глупо промолчать. И что мне стоило попридержать язык? Зато у эльфа этот самый орган был как бритва.

Не иначе мужчин в этом мире учат специально оставлять последнее слово за собой.

– Эти ваши мудрецы, видимо, никогда не бывали на невольничьем рынке в Харуме. Поверьте, там жизнь любого оценят с точностью до гнутого медяка. И если это сделают не торговцы рабами, то наемные убийцы.

Мне так и хотелось съязвить про вилку цен: какова разница между жизнями двух матросов и лича, но я сдержалась. И вовремя.