Пока не пройдёт дождь

Казалось, он наслаждался произведённым впечатлением, которое было написано на моём лице. Потом добавил:

– Можешь называть меня Имаго.

– «Имаго»? – обескураженно переспросил я.

Слово показалось мне смутно знакомым. Через секунду из неких потаённых уголков памяти всплыло: «имаго» – это термин из энтомологии. Он означает стадию роста организма у насекомых, когда личинка превращается во взрослую особь. А потом я вспомнил, что где-то я встречал расширенные толкования этого термина, но к насекомым это не имело отношения.

– Не удивляйся, – рассудительным тоном заговорил мальчуган, – это слово наиболее соответствует тому, что у многих из вас, людей, принято считать конечной целью индивидуального развития. Скажем так, я обобщённое и визуализированное выражение ваших представлений о духе, освободившемся от человеческой телесной оболочки.

Я чуть не разинул рот от удивления. Было до умопомрачения странно слышать эту тираду от того, кто выглядел как пятилетнее дитя.

– Я понимаю, что тебе в это трудно поверить, – невозмутимо продолжал мальчик, будто прочитав мои чувства. – Но, знаешь, у меня множество разных обликов, и я могу принять любой из них по своему желанию. А могу вообще не принимать никакого. Но мне больше других нравится этот. Ну скажи, разве я не хорош?

И, будто бы в подтверждение своих слов, раскинул в стороны пухлые ручонки, картинно повернулся ко мне одним боком, потом другим, и принялся беззаботно болтать ногами, постукивая сандаликами по каменному выступу.

– Эй, осторожно, ты же упадёшь!

Имаго рассмеялся мелодичными трелями, как будто зазвенели многочисленные колокольчики.

– Да ты смешной дядя! – сказал он, когда закончил хихикать. – Я ведь тебе только что объяснил, кто я такой. Если кто-то из нас и может упасть отсюда, так это лишь ты. Но ты же не за тем сюда шёл, верно?

– Ну да… – выговорил я с трудом. – Так… что же ты здесь делаешь, Имаго?

Мальчик опять рассмеялся.

– Разве можно сказать, что я здесь что-то делаю? Этот вопрос ты бы лучше адресовал самому себе! Что касается меня, то я в основном обитаю там, – он обвёл рукой синеву вокруг себя, – а сюда вообще-то явился, чтобы тебе помочь. Если конкретнее – направить тебя дальше и дать кой-какие наставления.

Это звучало обнадёживающе. Но меня всё ещё смущал резкий диссонанс между его обликом и манерой говорить.