Нахал

Алла уже заняла свое место с Андреем, я же сажусь через парту от них, и раскрываю свою сумку. Выкладываю учебники и тетради на стол, и жду Вику. Она, как всегда, опаздывает. Олег Дмитриевич ее уже несколько раз отчитывал за это, но Вика непробиваема. От общежития до Универа идти пять минут, но она вечно зависает в комнате, поправляет макияж и переодевается по два, а то и три раза за день.

– Походу дела, наш Олег Дмитриевич вместе с Викой где-то застрял, – доносится с задней парты голос Пашки Ветрова. Аудитория взрывается хохотом, и я злюсь на этого наглеца.

– Ты бы, Пашка, лучше к контрольным готовился, а не трепался, – оборачиваясь, выдаю я.

– А ты, Фаина, слишком много печешься обо мне. Может быть, тебя отблагодарить за это? Если что, то я готов, вечер даже специально для тебя освобожу.

Козел. Все снова смеются, а я открываю рот, чтобы ответить этому нахалу, но не успеваю. Дверь в аудиторию со скрипом распахивается, заставляя всех свернуть головы. Но на пороге стоит не Вика и, даже, не наш препод.

Макс Туманов… собственной персоной.

Сказать, что я ошарашена, не произнести ничего. Я безмолвно, как рыба, открываю рот и, во все глаза, смотрю на его внушительную фигуру. Нахальная полуулыбка окрашивает губы, дерзкий взгляд обводит глазами аудиторию. А потом происходит то, что окончательно выбивает из груди весь воздух, как будто удар мячом прямо в грудную клетку. Глаза Макса оказываются на мне и, хитро прищурившись, он движется в мою сторону…

Глава 6

-Подвинься, я сяду здесь, – хрипит голос над моим ухом.

Все внутренности сжимаются, и я, в шоке, смотрю на него. Хлопаю глазами, пытаясь вникнуть в суть его слов.

– Что, оглохла? Сумку убери.

В аудитории полный штиль. Даже постоянно раздражающий гул голосов с последних парт утихает. Все внимательно за нами наблюдают. Что этот придурок о себе возомнил? Неужели думает, что, нагрубив мне, я уступлю ему место.

– Здесь занято, проваливай, – произношу, на удивление, без дрожи в голосе.

Он не слушает, скидывает мою сумку на пол и, с вызовом, смотрит на меня.

Учебники и тетради разлетаются по дощатому покрытию, и мои щеки покрываются ярко-лиловым румянцем. Макс просто плюхается рядом со мной и разваливается на соседнем стуле, вытянув ноги. Меня начинает потряхивать от злости. А еще, я только сейчас начинаю осознавать простую истину: Макс меня не узнал. Я столько месяцев ворочаюсь ночами, в надежде вытеснить свои мысли о нем, а он забыл меня на следующей день.