Каменный зверь

И рассказал ему Никита об одном заброшенном завале, что брошен он был не потому, что пустой, а потому, что там вроде как кто-то напугал искателей. Лесин туда несколько раз с Никитой ходили, но завал есть завал, не подберёшься. А тут как раз директива пришла, дорогу новую строить, и как раз она рядом с этим завалом должна была проходить. Пришли карты уточнённые, геодезисты выехали на место, Никита тоже. Работают там на местности. И Никита заметил, что штрек один под землёй имеет два выхода. И один из его выходов и есть тот завал, к которому они не могли никак подобраться.

Он по карте разобрался, где второй выход, всю неделю они с Иваном что-то планировали, рисовали, а в выходной, с утра, погрузили в рюкзаки снаряжение и еду, и отправились на разведку. В субботу вечером мы ещё не беспокоились, что они не вернулись, мало ли, решили заночевать на природе. А в воскресенье вечером, когда они так и не пришли, тогда мы и начали беспокоиться. В понедельник утром мы сообщили на работу Никите и Ивану, там собрали группу, я тоже пошёл с ними. По карте мы определили место второго, открытого входа, и пошли к нему, тоже взяли снаряжение с собой, фонари. Почти до самого места мы доехали на машине, километра полтора только по лесу шли. Дорога в гору там была, не высоко, но примерно пятьдесят метров отметка входа была выше, чем дороги. И мы увидели привязанную к сосне верёвку, которая уходила вниз, в полную темноту. Мы покричали туда, но нам ответило только эхо. И было ещё что-то, какой-то звук, тревожный, но мы не обратили внимания. Лаз был небольшой, но взрослый человек с рюкзаком нормально проходил. Мы посветили фонариками вниз, но дна не было видно, только ствол шахты, который под углом уходил, непонятно на какую глубину. Мы закрепили свою верёвку, причём взяли самую длинную, стометровую, чтобы потом и по проходке можно было идти, не выпуская её. Первым спустился наш главный геодезист, Леонид Алексеевич, он был кандидат в мастера спорта, и в горы у него был опыт подниматься, и в пещеры спускался. Спускался он долго, но мы периодически окликали его и он нам отвечал. Потом он спустился до дна и подёргал верёвку, за ним пошёл я. Темноту шахты даже свет фонарика не разгонял. Воздух был тяжёлым, затхлым. Вода сочилась со стен, и когда фонарик направлял свет на стену, она блестела, как кварцевая. Когда я спустился, Леонид Алексеевич меня предупредил, чтобы я не разговаривал громко, шахта старая, любой звук мог спровоцировать обвал.