Грибная история

Деревня была небольшая, буквально две с половиной улицы, но улицы были длинные, повторяющие профиль речки, на берегу которой деревня и располагалась. Деревня была вся такая чистенькая, с покрашенными заборчиками, с цветами в низеньких палисадниках, с аккуратными поленницами под шиферными крышами. Все дома были похожи друг на друга, словно строили их когда-то под копирку. Ставни на окнах были у всех домов голубые, словно мода такая была, а может, в магазине на тот момент была краска только такого цвета. Мы свернули на улицу, за огородами которой блестела неширокая речушка.

– Вот и приехали. – Сказал Григорий Иванович, когда мы остановились у большого дома под шиферной крышей, с большими окнами, выходящими на улицу, и с широкими деревянными воротами, гостеприимно распахнутыми настежь. – О, нас уже ждут.

Мы вышли из машины, а из калитки показалась сначала старушка в чёрном платке и в длинной чёрной юбке, а за ней следом вышел высокий старик, с седой короткой бородкой и в соломенной шляпе. Старушка, увидев Григория Ивановича, поспешила к нему и обняла его.

Григорий Иванович тоже нежно обнял её, а потом повернулся к старику и похлопал его по плечу. Старик повернулся к Анфисе:

– Не узнаешь, наверно, родные края? Сколько тебя здесь не было – десять лет или больше? – Они обнялись с Анфисой.

– Тринадцать. Узнаю?. А что тут у вас поменялось-то? Всё то же, как и много лет назад.

– Ты что Анфисушка, номер поменяла на телефоне? – Спросила, повернувшись к ней старушка – Мы тебе звоним, звоним, а ты не отвечаешь?

– Да, сменила.

 – Анфиса подошла к старушке и слегка приобняла её – Как живы-здоровы?

– Видишь, живы. А здоровье уже стариковское, если про него говорить, так и до дому не дойдём, хоть до завтра можно рассказывать.

Григорий Иванович заторопился нас представить:

– Мам, это Наташа, моя хорошая знакомая, а это её подруга Ольга. А это моя мама, Вера Петровна, и отец, Иван Рафимович.

Мы с Наташей улыбались, хотя, мне кажется, что Наташе рекомендация «хорошая знакомая» не очень понравилось.

К нам вышла из соседнего дома ещё одна старушка, видимо, жена дяди Степана, кругленькая, маленькая, словно колобок. Она подслеповато оглядела нас и спросила:

– А какая Анфиска-то? Не узнаю я, совсем слепая стала. Она приехала?

Анфиса подошла к ней и сказала, взяв её за руку:

– Тётя Гутя, это я. Что, так сильно изменилась?

– Так я без очков выбежала, совсем ничего не вижу. Выписали капли, да мне они совсем не помогают.