Змей и Цветок

Чего ты хочешь, Малинцин?

– Мы не желаем зла твоему народу, вождь ацтеков, – Кортес говорил мягко, с осторожностью, аккуратно ступая по зыбкой почве сомнительных переговоров, – Моё войско измучено долгим походом, сейчас мы желаем лишь отдыха.

Майя не понимала, что говорит иноземный командир, но отметила про себя его приятную наружность, тонкое обхождение и, как ей показалось – капитан умел располагать к себе людей.

Если бы Монтесума хотел, он мог бы уничтожить испанское войско, раздавив неприятеля изнутри, но тлатоани намеренно проявлял дружелюбие.

– Отдых будет обеспечен. Затем я жду тебя, Малинцин, в зале переговоров.

– Благодарю тебя, правитель, – капитан вычурно поклонился тлатоани, как это было принято у испанцев.

– В знак своего гостеприимства я хочу преподнести тебе ещё один подарок, – император бросил слугам, – Привести!

Из главного храма вывели пленного испанца. В отличие от земляков, он был чист, выбрит и одет на ацтекский манер, что конкистадоры не сразу признали в нём соотечественника.

При виде пленника, сердце Майоаксочитль забилось быстрее:

«Скоро он воссоединится с теулями. Больше я не увижу его… Досадно».

Не скрывая удивления, изумлённый Кортес воскликнул:

– Ортега?!

– Да, капитан, – испанец Алехандро смотрел на командира почти с облегчением.

– Я думал ты давно напомнил покойному дону Бернардо, что он должен мне сто песо!

По отряду прошёл слабый неуверенный смешок.

– Не в этот раз, капитан, – губы пленного теуля тронула едва заметная улыбка.

– Я сберёг для тебя твоего соплеменника, Малинцин, – продолжил Монтесума, – Как видишь, я милосерден и добр к твоему народу. Даю вам в распоряжение дворец Ашаякатля, нашего бывшего тлатоани. Сегодня позволяю вам отдохнуть. Завтра ожидаю тебя в своём дворце, нам есть о чём потолковать, Малинцин.

Майя перевела взгляд на супруга. Текуантокатль стоял, стиснув зубы и сжав кулаки. На его лице заиграли желваки, глаза налились кровью, он словно извергал огонь, но сказать ничего не смел.

Глава 11 – Арест

С тех пор, как испанцы вошли в столицу город словно погрузился в состояние молчаливой тревоги. В воздухе пахло грозой, тучи недовольства сгущались и тяжелели, но терпение народа было так велико, что буря не осмеливалась прорваться наружу.

Текуантокатль был особенно угрюм и мрачен.