Змей и Цветок

Там имелись ряды, где торговали золотыми и серебряными украшениями, разноцветными перьями, мясом, рыбой, разнообразными приправами, посудой, тканями из белоснежного хлопка и даже яркими диковинными красками для перьевых дел мастеров. И хотя старуха привела дочь вождя туда рано утром, торг уже шел вовсю. В иной ситуации Майоаксочитль крутила бы головой, да глазела во все стороны со всем присущим ей любопытством. Но не сегодня. Вместе со свахой и целой вереницей охраны Майе пришлось отправиться на самый большой невольничий рынок вглубь Тлателолько к возвышающимся помостам с пленёнными рабами, разделёнными на группы в зависимости от качества товара.

Десятки людей самых разных возрастов сидели на деревянном помосте босые, голодные, изнывающие от жары. Первые ряды помоста занимали крепкие молодые мужчины и юные очаровательные девушки, далее шли рабы более старшего возраста и рыхлого телосложения, там же, во второй группе, находились дети от младенцев и до отроков лет десяти. В самом конце оставались пленники с внешними дефектами, будь то отсутствие зубов, шрамы, потерянные конечности или серьёзные травмы.

Женщины обнимали своих детей, мужчины, опустив глаза, нервно потирали мозолистые руки. На теле некоторых из них виднелись следы наказаний, ноги были сбиты от долгого пешего пути, одежда у женщин местами изорвалась, открывая взору покупателя прелесть женской наготы.

Услужливый работорговец с заискивающим видом показывал господам свой товар, превознося достоинства каждого из рабов.

В родном Сочимилько Майя часто находила причины, чтобы пропустить очередной кровавый ритуал. Её высокое положение обязывало посещать праздники в честь главных Божеств, в иных случаях достаточно было внимания касика. Дочь вождя испытывала отвращение, но поделиться своим страхом ни с кем не могла – большой позор ацтеку, что боится крови!

Связанные попарно мужчины и женщины, которых отобрал хозяин для демонстрации, встали перед Майоаксочитль, опустив головы, и каждый из них надеялся, что выбор падёт не на него.

«Стать злым роком для кого-то из этих людей… Тяжко!» – негодовала Майя, – «Но выбирать старика или больного нельзя. Сочтут оскорблением».

Девушка медленно шла по рядам, вглядываясь в печальные лица. Рабы дрожали, вжимали головы в плечи, горбились, стараясь казаться ниже.