Шальная

Когда в комнате появилась женщина в белом медицинском халате, я попробовала подняться, но тут же меня словно что-то опрокинуло обратно в подушки, заставив все вокруг кружиться в бешеном танце. Врач колдовала надо мной с фонендоскопом, какими-то лекарствами и шприцами, после чего исчезла. После этого мучивший меня холод отступил, но туман, обволакивающий все вокруг, не исчез, а только взбился еще сильнее словно сливки, так что вообще не стало ничего видно.

Когда я, наконец, очнулась и открыла глаза, то сначала увидела, что в окна бьет искристый дневной свет, рассыпая солнечные зайчики по всей комнате.

Затем мой взгляд устремился на кресло, где в неудобной позе спал хозяин дома. Посеревшее лицо, изрядно тронутое щетиной, синева под запавшими глазами выдавали то, что он обходился без сна и отдыха долгое время. Я без стеснения рассматривала его подбородок с ямочкой, высокие скулы, ровный нос. Этого мужчину можно было назвать красивым, но постоянно мрачное выражение лица портило впечатление.

«Интересно, сколько я тут уже нахожусь?» – пронеслась мысль, заставившая меня резко сесть, отчего все перед глазами неприятно закачалось. Шорох упавшего на пол одеяла разбудил Виктора, который рывком соскочил с кресла, а потом, удостоверившись, что со мной все нормально, мрачно бросил:

– Ну, наконец-то, оклемалась. Угораздило же меня с тобой связаться! Пришлось в сиделку переквалифицироваться.

– Я тебя об этом не просила, – вместо благодарности ответила я в его же тоне. – Мог отправить меня в больницу.

– Именно так и хотел сделать, – заверил он, направляясь к кухне. – Если бы ты сначала не угрожала, что оттуда убежишь, а затем со слезами не умоляла этого не делать. Ты утверждала, что в больнице тебя непременно обнаружит отец и заберет обратно в Америку, так и не позволив тебе найти маму и сестру.

Все мои ответные реплики застряли в горле. Я не помнила, как и когда успела его посвятить во все свои проблемы. Воспользовавшись моим замешательством, Виктор вернулся из кухни с пиалой, над которой поднималось облачко ароматного пара, и заставил меня сначала выпить бульон, а затем какие-то горькие порошки.

При этом у него был такой непроницаемый вид, что я даже не решилась с ним заговорить. Но когда мне безапелляционно было велено ложиться и попытаться заснуть, я нашла силы возразить:

– Ты обещал отвезти меня в полицию, чтобы я сделала заявление. И вообще, я не могу так долго пользоваться твоим гостеприимством.