Бугенвиллея цвета фуксии

Она задумчиво кивнула Славику, заглядевшись на маленькое креслице, отделанное золотом и инструктированное драгоценными камнями, когда он поинтересовался, нравится ли ей здесь.

Целый мир открывался в этих залах музея – мир кропотливой и аккуратной работы, мастерства, передававшегося из поколения в поколение.

– Знаешь, – вдруг сказала Таня, – если и стоит что-либо делать в этой жизни, то именно так, с такой отдачей и таким старанием. Ты понимаешь, что они шагнули далеко за рамки своего времени?

– Да, – сказал он и молча смотрел в её горящие глаза.

– Что? – удивилась Таня. – Что ты так внимательно смотришь?

– Я очень рад, что тебе понравилось, – помолчав ответил Славик.

И они ещё какое-то время бродили по уютным залам этого удивительного места. Что-то невидимое летало над ними, как будто какая-то мысль, одновременно пришедшая к ним обоим вместе, ещё не совсем сформировавшаяся, но прекрасная в своем зарождении.

После они зашли в магазин шоколада, который был как раз по пути домой, и накупили конфет.

Славик

На следующий день было воскресенье, и, подкрепившись с утра горячим чаем и маминым омлетом, они с Таней пошли гулять.

Это была смелая попытка, так как лёгкий моросящий дождь перешёл постепенно в целые потоки, нещадно заливающие всё вокруг. Уже ничего не было видно в этом дожде, и пришлось вернуться домой, чтобы обсохнуть и переждать ливень.

После обеда они пошли в музей Фаберже. Как же это посещение не походило на то, прошлое, когда Славик пригласил сюда Машу! Как и тогда, его заворожило богатое убранство комнат и продуманная роскошь экспонатов. Весь Петербург был в этом – таинственный, красивый и шикарный.

Но Славик оценил своё впечатление по-настоящему именно сейчас, когда пришёл сюда с Таней. Он смотрел в её горящие глаза и видел в них своё первое восхищение этим местом и этими работами, требующими огромного таланта и творческого вдохновения.

И удивительная мысль посетила его. Он всё думал только о том, какие они разные, как по-разному они выражают свои эмоции. Ведь он всегда был так сдержан, скрывая своё несмелое чувство в страхе потерять её расположение.