Бугенвиллея цвета фуксии

Запах в подъезде был совершенно такой же, как в подъездах домов в Ташкенте. О, этот забытый запах человеческого жилья, вобравший в себя ароматы с кухни, где готовится что-то вкусненькое, запах деревянной мебели и шерстяных ковров! Интересно, что ингредиенты запаха менялись, а сам он оставался неизменным, как запах самой советской жизни, объединявшей огромные пространства всех бывших республик Союза.

Когда она сказала об этом Мариным, те закивали головами. Но при этом, дядя Саша добавил, что не скажи она об этом, они бы и не заметили, так привыкли они к этому запаху здесь.

Таня приехала всего на десять дней, но так уютно ей стало, когда, разложив вещи на полках в шкафу, специально освобождённых Славиком для неё, она села на его кровати и огляделась.

Комната была небольшая, но очень удобная. Почти во всю стену шло окно с широким подоконником. Потом Таня узнала, что во многих домах здесь были такие подоконники. Они показались ей очень удобными – хочешь, расставь горшки с цветами, хочешь – фарфоровые статуэтки, а можно просто сидеть там с книжкой до позднего вечера – в Питере летом были белые ночи.

Именно для того, чтобы скрыть свет, проникающий летом в комнату допоздна, на карнизе висела длинная тёмно-зелёная портьера из очень плотной ткани. Задёрнув её, Таня обнаружила, что комната полностью погрузилась в темноту.

Сегодня был удивительно тёплый день, совсем не похожий на предыдущие сентябрьские дни, как в один голос уверяли её Марины. Они сами вспоминали, как приехали сюда в июле, и это был такой холодный, дождливый день, особенно после ташкентского солнца и духоты, что им показалось, будто внезапно наступила осень.

Итак, это был её первый день в Питере. Таня устала с дороги – летела ночью, поэтому прилегла отдохнуть. Проснулась она уже ближе к вечеру, потянулась в кровати, и так здорово ей показалось, что она здесь, у друзей, знакомых с детства, что ей внезапно захотелось их увидеть, расспросить обо всём. Таня поспешно слезла с кровати и вышла из комнаты.

– Ну, как, проснулась, спящая красавица? – первым заметил её дядя Саша.

Он отложил газету и предложил сесть на диван. У них был совершенно замечательный светло-зелёный диван, занимавший весь угол в салоне. Тётя Валя вышла из кухни и объявила, что скоро всё будет готово. Тане стало совестно, что они так хлопочут для неё, а она только встала.