Лес в конце улицы

– Здравствуйте, – произнесла девушка таким же отрешенным, как взгляд, голосом. – Вы родственник Виктора Семеновича?

– Нет. Я помощник нотариуса, делаю некоторые описи для передачи этого дома и имущества по наследству, – повторил Яр свою легенду.

Он специально не хотел никому говорить, что приходился профессору двоюродным внуком. Во-первых, он опасался, что знакомые Виктора Семеновича могут захотеть с ним познакомиться, расспросить про остальную их семью, а там и, конечно, узнать, как это они ни разу за все время не приехали сюда, к дедушке.

– Вот оно что, – задумчиво произнесла девушка.

Она замолчала, но уходить не спешила. Яр теперь мог ее рассмотреть: черты лица довольно острые, маленький курносый нос, которому бы пошли веснушки. Бледная – или, может, так кажется от всего черного на ней. Глаза очень светлые, подведенные, в ушах серебристые сережки-подвески.

– Простите, а что вы хотели?

– Меня зовут Агнесса, – девушка явно ждала вопроса. – Я соседка. Виктор Семенович осенью разрешал мне собирать яблоки у него в саду. Я пекла с ними пироги и угощала его. Потом его не стало, но я подумала, что приехал родственник, и может, он разрешит мне снова набрать яблок.

Она приподняла левую руку, и Яр только сейчас заметил довольно большую корзину.

– Яблок, – глупо повторил он.

Неужели она всерьез?

– Яблок. Если вы занимаетесь имуществом, может, вы меня впустите? Я вам тоже пирог принесу.

– Я… ну, да. Наверное, – Яр так растерялся, что не придумал ни одного возражения.

С другой стороны, зачем придумывать? Да, странная просьба, но, ему эти яблоки без надобности.

– Только простите, я вас сопровождать не смогу, – поспешил добавить он, – Мне надо…

– Конечно, – Агнесса избавила его от необходимости объясняться. – Я соберу и уйду, калитку закрою.

Она откинула щеколду явно привычным движением и направились по дорожке кругом дома.

«Могла бы и без хозяев сюда за яблоками ходить», – подумал Яр, которого очередной приступ дрожи гнал внутрь дома. – «Наверняка уже рвала в отсутствии деда». Тут же ему стало неловко за эту мысль – как будто он считал, что местным неведомы правила приличия.

Яр постоял у печки в комнате, пока не отогрелся, потом снова прошел в кабинет.