И снова про чёрта

Вывод?

– А если я дам вам пятьсот рублей, чтобы вы сходили со мной и сами посмотрели на него? Это недалеко, он в машине ждёт. Тут рядом, во дворе. Ну пожалуйста, доктор!

Доктор снова оскалился, так же мимолётно, как и в прошлый раз. Только сейчас я понял, что в кабинете стоит отчётливый запах псины, здоровой такой хищной собаки. (С другой стороны – вон же у него на стене фото упряжки с пятью хасками. Всему всегда есть нормальное объяснение!)

– Послушайте, – преувеличенно спокойно и размеренно выговорил доктор, – послушайте, это не смешно.

– А семьсот?

– Мы что, на базаре?

– А тысячу?

– Чего вы добиваетесь? Внимания? Ладно, давайте поговорим, – он выключил монитор и немедленно принялся скучать и глядеть в окно. – Вот видите? Я слушаю.

За окном было дерево, сухое, разлапистое и сучковатое, типичный ведьмин вяз из страшных сказок. На ветке, ближней к нашему окну, сидел ворон. Ворон был иссиня-чёрный и – странно – по-девичьи свежий, упругий и притягательный.

– Это всё моя внучатая тётка, Аэлита. Так-то она почти не общалась с нами. А в прошлую среду вдруг позвонила дедушке и долго с ним говорила… всего разговора я не слышал, только дедушкины ответы…

– Давайте уже к той части, где чёрт, – доктор начал нервно барабанить пальцами по бронзовому бюсту Фрейда (тот был отполирован почти до блеска, а на лбу шли чётыре глубоких параллельных царапины.

– Так я к этому и веду. Дедушка позвал меня в свою комнату, раскурил трубку – он всегда так делает, когда его что-то выводит из себя. Сказал, что Аэлита очень плоха, что ей осталось от силы пару недель…

– Агрессивная форма, – внезапно продолжил доктор и помрачнел. – Да-да, припоминаю, кажется вы что-то такое уже говорили.

Он достал из ящика стола сигареты, хмуро уставился на страшную надпись «РАК ЛЁГКИХ» и предложил мне:

– Будете? За компанию?

Я помотал головой. После того, как я увидел Аэлиту… ч-ч-чёрт!.. в общем с тех пор мне курить расхотелось. Мне бы лучше таблеток. Рецептурных, да посильнее – только вот рецепт бы добыть. Чем я, собственно, и занимался.

А доктор всё продолжал буравить взглядом свой «РАК ЛЁГКИХ».

Я несмело прокашлялся.