Чудеса села Ругачёво

И в благодарность за то, что подвезли, читал им на распев:

– Куда б не катилась Россия,

А катится только вперёд!

Иного вектора жизни

История нам не даёт.

Там, в магазинах Ругачёва, обычно Юрка ничего, кроме бутылки, не брал. Ну, разве что буханку чёрного хлеба – для «занюха» и «закуси». Но в последнее время он и без буханки обходился. Продавщицы приметили это и даже от себя по доброте предлагали Юрке буханку, но он совершенно равнодушно отказывался – «за ненадобностью».

Осенью, когда весь «дачник схлынул», в магазине покупателей мало. И потому продавщицы становятся особенно словоохотливы и приветливы. И Юрка «с порога» веселил продавщиц, приветствуя их свежими своими «стишатами», порой только, что по дороге им сочиненными, в ответ на их задорное:

– Ну, жги, дядь Юр! – и старый Юрка в ответ нараспев, коряво отбивая чечётку, «жёг»:

– Говорят, что олигархи в койке

Очень даже сладки….

– Ну, нет, дядь Юр! Ты нам, что-нибудь приличное прочти! – возразили хором продавщицы и уборщица.

– Прилетят НЛО, уберут всю картошку!

А бабла подарят, сколько пожелай.

И тоску развеют; всей деревней будем

на тарелках ихних в небесах летать,

Самогон заправим в звёздные леталки,

станет Ххо-Рро-Шшо!

И тоска осенняя зазвенит весною!

Пусть потом родится малышня зеленая,

А то врут вокруг, что сизые-зеленые

все мы от питья!

Мы тут всех научим

верить в чудеса!

И продавщица Машка, дама в годах и в целом степенная, но годившаяся ему в дочери, в тот день отпуская Юрке бутылку, вдруг расшутилась по поводу увиденной по телевизору телепередачи про всякие там расчудЕсины, от которых наука немеет и ничего толком объяснить не может.

– Ну, ты прям наш «солнцеед»! Не ешь, а только пьёшь!

– Какой я тебе солнцеЕд?! Откусил я у тебя чего иль недосветило тебе в жизни? Скажешь тоже! – обиделся и заерепенился в ответ старый Юрка.

– Да ты, дядь Юр, не обижайся зря! Это люди такие удивительные есть – «солнцееды» называются. Они ничего не едят, а только солнечной энергией живы! Они её впитывают. А ты-то, правда… пьешь.

– Ага! Вот ею-то родимой и жив! На своих двоих до сих пор из Петрова пешком хожу, почти каждый день, и обратно! Без автобусов всяких и в любую погоду.