ПоЛЮЦИя, ЛЮЦИфер, РевоЛЮЦИя

Я тоже давно мечтал об электронной книге, но денег хватало лишь на питание, коммуналку и новые носки, взамен прохудившихся. О пластиковой роскоши даже не помышлял.

Благо, дома бумажных книг доставало, которые сумел накопить за долгую учительскую жизнь.

У Незнакомки завелся богатенький поклонник, – понял я.

«Вряд ли ее родители раскошелились на такое сокровище, которое стоит как две девичьих курточки».

Но какое мне было дело? И на что я мог рассчитывать?

«Я и раньше ни на что не рассчитывал – сорокапятилетний, нищий, неинтересный».

Глава четвертая

Утро, 11 октября 2013 года, пятница

(продолжение)

***

Подкатил троллейбус, оборвал мои грустные мысли.

По распластанным спинам за разошедшимися дверными створками я догадался: штурм будет не легким.

Краем глаза приметил, что Незнакомка тоже подошла к «моим» дверям.

Пропустил ее вперед, ступил следом. Попробовал втиснуться за розовой болоньевой спинкой, но нахальная тетка пролезла между нами.

Я так и остался висеть в дверях, выдохнув, чтобы позволить закрыться створкам.

День начинался плохо.

«Я к ней не дотронулся, и уже сегодня не дотронусь. А кто-то пристроится рядом, облапает…» – зло думал я.

Болтаясь на ухабах, держа не себе давешнюю слоноподобную тетку, которая норовила оттоптать мне ноги, я вспомнил о недавнем сне. Ночные видения в дневном свете казались бредом.

«Если принять во внимание, что сон есть отражением подсознательных процессов, – думал я, в который раз припечатанный гиппопотамом к дверям, – то приснившийся бес живет во мне и чувствует себя превосходно».

***

Видимо, от затянувшегося одиночества, маразм прогрессировал.

Раньше нечисть мне не снилась. Последний месяц мне снилась Незнакомка.

Я не раз во сне нерешительно целовал ее маленькую грудь, покусывая ареолку, посасывал и щекотал языком…

В тех стыдных снах не было продолжения, лишь отрывки.

Просыпаясь ночью от назойливой упругости и зуда в паху, я силился опять заснуть, чтобы досмотреть продолжение.

Продолжения не было – лишь серая пустота прокуренной холостяцкой берлоги, в которой мне доживать остаток дурной жизни.

«Зато после вчерашнего сна, я могу называть ее Маргаритой.

Если у меня случился личный Мефистофель, то пусть будет Маргарита. Как у доктора Фауста».