ПолЛЮЦИя, ЛЮЦИфер, РевоЛЮЦИя. Часть 2

Из третьего яруса до арены было метров сто, но я различал каждую черточку красивого лица.

В его неизменном спокойствии, в его простоте и серьезности таилась какая-то сила, привлекавшая еще до того, как он начал говорить.

Я скосил глаза на Велиала. Заметил: тот благоговейно вбирает глазами стройную фигуру.

– Люцифер? – спросил я.

– Да… – выдохнул Велиал. И почтительно склонил голову.

Глава четвертая

Ночь с 31 октября на 1 ноября 2013 года,

с четверга на пятницу. Параллельная реальность

(продолжение)

***

– Я пришел дать вам свободу, – сказал юноша.

Его голос заполнил пространство Амфитеатра, проникал в каждую клеточку, завораживал.

Этот голос невозможно было не слушать, не любоваться им.

Он говорил на незнакомом древнем языке. Не говорил – проявлялся бархатным шепотом в голове.

Я понимал каждое слово.

– Творец, он сродни Богу. Он восстает против Бога. И в этом его величие! Мне служили миллионы лучших представителей вашего мира. Они готовили мой приход. Они сделали меня неотъемлемой частью вашей культуры.

Праведники надеялись, что, отстрадав земную жизнь, они попадут в рай. Они обманулись – рая нет. Как и ада. Есть жизнь. Потому следует наслаждаться собой здесь и сейчас…

***

Пока Люцифер говорил, из розового сумрака, окутавшего арену, под отголоски заглавной композиции «Carmina Burana», возникали силуэты. Они наливались иллюзорной плотью, оживали, двигались.

Многих я помнил по имени, однако большинство из них были знакомы лишь наглядно, по картинкам в книгах, или со снимков в газетах и журналах.

«Они все служили Сатане…» – догадался я, цепенея от близости гениев, и от страшной догадки.

***

Тем временем в грязно-розовом тумане выпукло проявился напыщенный Мартин Лютер в черном берете и такой же сутане.

За ним прошли лысеющий Гете в обнимку с бородатым Гуно, подарившим Мефистофелю голос, который заполонил весь мир и стал его гимном.

Над ними взвился эпатажный Булгаков с моноклем в правом глазу, хитро улыбнулся, подморгнул стеклянным оком.

За апологетом Воланда хороводом двинулись великие писатели и композиторы, из которых я успел выхватить образы Бетховена, Мильтона, Франса, Вагнера, Орфа, Блейка.

– Храмы и бордели созданы из одних кирпичей… – проворковал Блейк, растворяясь меж каменных плит арены, уступая место Льюису Кероллу в окружении юных подружек.