Лето злых духов Убумэ

Я бы хотел, чтобы ты воздержался от того, чтобы написать нечто столь безответственное, что может обречь невинного ребенка на превращение в демона, змею или кого-нибудь похуже.

Кёгокудо как будто был способен читать мои мысли. Он сделал глоток ячменного чая.

– Не волнуйся, я уже давно потерял всякое желание писать об этом статью. Думаю, что, как ты и говоришь, это было бы еще большей безвкусицей, чем твоя баночка с печеньем.

Я говорил совершенно искренне.

Увидев мою неожиданную покорность, мой друг в некотором смущении потер пальцами подбородок, возможно, решив, что его лекарство подействовало чуть лучше, чем предполагалось.

– Кстати, кто рассказал тебе эту дикую историю? – спросил он неожиданно.

– Твоя сестра.

Услышав мои слова, произнесенные самым беззаботным тоном, на который я только был способен, Кёгокудо состроил кислую мину и проворчал:

– Ах вот как, эта негодная взбалмошная девица…

Я не мог удержаться от смеха, вспомнив, как совсем недавно его сестра точно так же говорила про старшего брата, что у него не все дома и что он совершенно безнадежен.

– Здесь нет причин для смеха, – сообщил мне мой друг, который теперь выглядел явно удрученным. – Как старший брат, я очень за нее беспокоюсь, – продолжал он, и по мере того, как он говорил, выражение его лица действительно становилось все более встревоженным.

Едва речь заходила о его младшей сестренке, мой всегда уравновешенный, логически мыслящий друг тотчас терял все свое хладнокровие.

Младшую сестру Кёгокудо звали Ацуко. Она была живой, жизнерадостной и энергичной девушкой – в противоположность своему вечно нездоровому брату. В то время как тот больше походил наружностью на бога смерти синигами, Ацуко была поразительной красавицей: большинство людей, которые не знали истинного положения дел, были уверены, что она принадлежит к семье его жены. Ацуко была примерно на десять лет его моложе – ей было около двадцати – и обладала независимым характером.

Едва окончив старшую школу, она заявила, что начинает самостоятельную жизнь, и покинула родной дом. После этого устроилась на работу, чтобы скопить денег на колледж, самостоятельно усердно занималась и поступила, но вскоре бросила учебу, сославшись на невыносимую скуку, царившую в учебном заведении. Это, как ничто другое, было доказательством, что в ее жилах течет та же кровь, что и у Кёгокудо.