Интриганки

Давай теперь по-чесноку: ты сама чего хочешь?

Красные воспаленные глаза с сизыми лунными впадинами смотрели не моргая.

– Как это чего? – сипло спросила Даша. – Казнить, нельзя помиловать.

Маринка рассмеялась, выудила из пакета белое полусухое, по-хозяйски достала бокалы и налила до краев.

– Вот это правильно, – она протянула бокал подруге, – давай, до дна. Мужики ведь так горе заливают, а мы чем хуже.

– У меня тренировка с утра, – с сомнением поглядывая на бокал, сказала Даша.

– Узнаю тренера по йоге, – улыбнулась Марина.

Она сделала пару глотков, призывая подругу последовать своему примеру.

– Давай пей, спортсменка.

– Ты бы видела на кого он меня променял?

Распаляясь громче и громче, Даша глотала вино и срывалась на слёзы.

– Десять килограмм лишних, сало на боках.

– Если бы это было важным, моя дорогая, твой Генка никуда бы не ушел.

– У меня спортивная фигура, тонус мышц, попа как у Ким, работа мечты, правильное питание, – Даша раскручивала карусель никого не слушая, – я молодая и привлекательная, чего ему не хватало?

– Стоп! Запомни последнюю фразу.

Марине было важно, чтоб этот вопрос прозвучал не от нее. Иначе не услышит, не поймет, не задумается, не сделает выводы.

– Какую фразу? – непонимающе икнула Даша.

– Последнюю, – нервно прошипела Марина.

– А что я сказала?

– Ты задала самый правильный вопрос из всего полуторачасового нытья. Давай, вспоминай. Что ты сказала, ну?

– Козёл он последний, – махнула рукой Даша и опять разрыдалась.

Марина вышла из кухни, набрала номер в мобильном и быстро сказала:

– Ксюша, ситуация вышла из-под контроля. Приезжай.

На том конце провода вздохнули, но ответили согласием.

– И девочек позови… Да, пароль «казнить»… Жду.

Марина положила телефон в сумку и бесшумно вернулась на кухню.

Оксана выглядела строго и сурово всегда. Всему виной природное выражение лица. Даже на детских фотографиях в альбоме маленькая девочка без улыбки.

В свои тридцать шесть она добилась всего, о чем мечтала в детстве: крепкая семья, четырнадцатилетняя дочь и еще двадцать восемь крикливых малышей. У педагога всегда так – нет разделения на своих и чужих. Старшенькая родная, от мужа, а второклашки – приемные, от школы. Оксане нравилась эта шутка.