Книга утешения. Грустная правда этого мира

И когда во вполне уже зрелом возрасте я спросил у близкого друга, зачем он родился, и услышав «не знаю, да и никто не знает», сначала не поверил. Подумал, что шутит. Или не считает меня достаточно близким другом, чтобы говорить о таких вещах. Я был готов ему сказать о себе, и думал, что он тоже. Обиделся, но не сильно. В конце концов, ждать взаимности – это признак здорового сердца, но обижаться на отсутствие ожидаемого – признак больного.

Спустя какое-то время после того разговора я вдруг по множеству признаков стал понимать, что большинство людей вокруг не представляют даже близко, для чего они родились! Это было шокирующее открытие, которое заставило многое пересмотреть.

Я же просто знал, для чего родился: найти ответ на вопрос «Зачем этот мир?» и, если не найдется оправдания для его существования, выключить его. Прекратить этот мир.

Наверное, немного странные мысли для ребенка, еще дошкольника. Но их ощущение до сих пор со мной, может быть не на уровне памяти, на уровне ощущений.

Конечно, я стал постарше и начал искать ответ на вопрос, который пронизывал мое существо. Искать через знания других людей. Только совсем молодой человек может верить, что он особенный, и что его мысли до этого не думал ни один человек. Ведь на самом деле нет ничего нового под луной, как говорят мудрецы. Так что я с вдохновением начал изучать философов и религиозных деятелей всех времен и народов. В это сложно сейчас поверить, но в те далекие теперь годы, когда мои сверстники играли во дворе, влюблялись или делали неизбежные подростковые глупости, я сидел дома и читал Шопенгауэра, Канта, греческих философов, Вивекананду… и искал у них ответа, зачем этот мир.

Ответов было множество – это главный признак того, что настоящего нет.

Было отчаяние, было разочарование, были надежды. И не раз одно сменялось другим, и не раз главный вопрос затирался куда-то поглубже, чтобы не мешал. И каждый раз возвращался все обостреннее. Жизнь шла, я учился, работал, даже женился и обзавелся детьми.

Но вопрос, словно затянувшаяся, но не вылеченная рана, зудел всегда, побуждая не останавливаться. И хотя разумом я уже почти смирился, что ответа нет и не будет, душа такого предательства собственного предназначения не принимала. Как только открылись границы советского союза, я сбежал из него. Жил в разных странах, прошел через многое.