Идрис Драм

Фантазия Идрис щедро сдобрила историю драконом, в которого превратился Рубео. И феями. И радугой. Феи явились, разломали очки и вдарили радугой по этому страшному замку, и по этому чудесному мосту вернули людей.

Дети слушали, раскрыв глаза и рты, боясь пропустить хоть слово. На губах Идрис расцвела улыбка. Вот их момент маленького счастья.

***

Прибыли.

– Все твои истории? – спросила мать, почтенная Фаиза аль-Абдулла, пока вместе готовили нехитрый ужин, а отец ушел просить разрешения у местных поселиться в деревне Альнаре.

Если Господь распорядится, если все будет хорошо, то они завтра уже смогут поселиться здесь.

Если.

– Ты отдохнула? – только и спросила Идрис. – Я видела, что ты задремала. Мы несколько раз останавливались, но ты слишком хорошо спала, чтобы тебя будить.

– Да, – Фаиза задумчиво хмыкнула, убрав за платок выбившуюся кудрявую прядь.. – Спасибо тебе, дочка. Ты права, я слишком устала, – изможденно улыбнулась, собрав у губ обильную сетку морщин. Ведь когда-то ее лицо было полным, кожа ровной, а скулы не выделялись так пугающе над провалами щек.

Вскоре вернулся отец вместе с Масумой. Две пары глаз с затаенной надеждой уставились на мужчин, и в обеих в самой глубине зрачков плескался страх. Было такое, что их уже прогоняли.

– Договорились, – прокаркал отец, Баким аль-Абдулла, и сел у котелка. – Мы можем поселиться. Благодарим Бога нашего, что осталась свободная земля.

Фаиза расслабилась и расчувствовалась, а Масума украдкой сжал плечо сестры.

На ужин сварили какие-то завалявшиеся крупы.

Масума выудил из сумки консервы, на происхождение которых все тактично закрыли глаза. Наконец-то впервые за долгое время они ели горячую кашу с мясом, и никогда еще вечерняя молитва не была такой искренней. Отец забивал овец и баранов в крайнем случае, надеясь, сохранить как можно больше голов. Фаиза первым делом наложила отцу и Масуме, потом себе, далее уже самой Идрис. Ложка уже шкрябала по дну. Остатки разделили между оставшимися детьми. Идрис улучила момент и, пока никто не видит, отдала свою порцию младшим братьям и сестрам, хоть живот, казалось, уж прилипал к позвоночнику.

«Я потерплю», – думала она, радуясь, что нет ни стекол, ни зеркал, а котелок уже давно истерся настолько, что на его боках только плавают бесформенные блики. Иначе без слез не взглянешь на свое отражение.

Идрис поблагодарила всех и пошла к своему спальнику. В животе плескалась только вода, чувство голода гложило и без того уставшее тело.

– Ешь.